Вейдер хотел возразить, как вдруг животное вальяжно заговорило, с мудрым видом обращаясь к Рё:

– Хмм, это мне напомнило кое-что... ты знаешь любимые стишки Герцогини?

"Лупите своего сынка

За то, что он чихает.

Он дразнит вас наверняка,

Нарочно раздражает!"

Вихрь расхохотался, прикрыв ладонью рот и отвернувшись. Ситх не верил своим ушам.

– Что он имел в виду?
– ледяным тоном потребовал Темный лорд, надменно скрестив на груди руки.
– На что он намекает?

– Все в порядке, Комптон. Думаю, это особенность сказки, - проговорил сын, вытирая проступившие от смеха слезы.
– Герои в книге постоянно читали странные и забавные стихи.

– Ничего забавного в них нет, - мрачно заявил ситх.
– Оставь глупую тварь в покое, и уходим.

Увы, Вейдер лишь теперь осознал, что задушить существо, у которого есть голова, а туловище полностью отсутствует, - проблематично.

– Но мы не сможем идти дальше, пока не прозвучат ответные стихи, - возразил Вихрь.
– Это правило Алисы в Стране Чудес.

– Алисы?
– недоумевающе переспросил Вейдер.
– Тогда читай любые, только скорее.

Энсин покачал головой и вежливо обратился к Коту:

– Что вы хотели бы услышать, уважаемый?

Нагло подмигнув, проклятая зверюга ухмыльнулась еще шире:

– "Папу Вильяма", пожалуй.

Сын встал по стойке "смирно" и с выражением зачитал следующий опус:

"Папа Вильям, - сказал любопытный малыш, -

Голова твоя белого цвета.

Между тем ты всегда вверх ногами стоишь.

Как ты думаешь, правильно это?

– В ранней юности, - старец промолвил в ответ, -

Я боялся раскинуть мозгами.

Но, узнав, что мозгов в голове моей нет,

Я спокойно стою вверх ногами".

– Достаточно!
– рявкнул Темный лорд. Он схватил Вихря за руку и, как серый волк, поволок его за собой в лесную чащу.
– Хватит бессмыслицы!

– Да, но ведь будет еще чаепитие, - не унимался сын. Упираясь и хихикая, он крикнул:

– Спасибо, Чеширский Кот! Ты заслужил миску зазеркального молока!

Оглянувшись, Вейдер, к своему изумлению, увидел только медленно тающую в воздухе улыбку.

ХХХХХХХХ

Сила определенно сошла с ума. Или трикодер никуда не годился.

На чаепитии, которого нельзя было избежать, Вейдеру сначала предложили вина, - бутылки и рюмки отсутствовали напрочь, - а затем спросили, не испортится ли он, если его смазать свежим сливочным маслом. Видите ли, Мартовский Заяц таким образом сломал совсем новые карманные часы Болванщика.

После веселой трапезы с сумасшедшими - сын каким-то чудом сумел выпить чашку чаю, а ситх ни за что не прикоснулся бы к местной пище, - трикодер привел уставших путников к огромной синей Гусенице.

– Она говорит, что здесь есть прекрасный сад, - сообщил Вихрь, побеседовав с этой томной особой (а также прослушав и прочитав несколько стихотворений. Вейдер грубо отказался от участия).

– Похоже, нам нужно пройти через сад, если мы хотим выбраться отсюда.

– Что она делает?
– сердито перебил Темный лорд, указывая на Гусеницу.

Энсин улыбнулся:

– Курит кальян. Если бы нас занесло в рассказы Конан Дойля, мы бы увидели, как Шерлок Холмс вкалывает себе морфий... Наркомания - большое зло в истории Земли, Комптон.

– Меня не интересуют насекомые-наркоманы, наглые летающие фелинксы или болтливые длинноухие млекопитающие со сломанными хронометрами!
– прорычал потерявший терпение ситх. Его особенно выводило из себя спокойствие сына.
– Где этот сад?

Вихрь протянул ему кусок серой пористой массы:

– Мы почти на месте. Дверь микроскопическая, чтобы попасть внутрь, нужно уменьшиться. Съешь, и твое путешествие по сказке подойдет к концу.

– А ты?
– подозрительно спросил Вейдер.

Сын молча поднес к губам такой же кусок. На глазах у ситха он медленно откусил, и в тот же миг Темный лорд проглотил свою порцию волшебного растения. Он знал, что не в состоянии принимать твердую пищу, но все равно ощутил во рту необычный тающий вкус.

Безумный мир вокруг него обрушился, как карточная колода.

ХХХХХХХХ

Звёздный разрушитель суперкласса "Экзекутор", система Суллуст

Дарт Вейдер открыл глаза, постепенно выходя из медитативного состояния. Белоснежные стены и запах медикаментов, знакомая боль во всем теле и свинцовая тяжесть на сердце, - все говорило, что сын солгал. Снова.