Танец преображает всех. Мы показываем движения гостям из Тринадцатого и тем, кто не танцевал сотню лет. Кажется, никогда эти стены не видели столько дурачества и смеха. Китнисс уговаривает присоединится к нам даже мою мать, которую я не видел улыбающейся много лет. По залу кружат операторы с камерами, но мы ведем себя раскованно. Нет ничего слаще осознания того, что Сноу увидит счастливых повстанцев, танцующих на свадьбе.

Где-то через три часа в зал вкатывают огромный свадебный торт, над которым работала вся моя семья.

– Потрясающе, - восхищенно выдыхает Китнисс рядом со мной. – Какая красота!

Пожалуй, я могу с ней согласится, ведь это одно из лучших произведений, которые я видел. Отец сделал огромное сине-зеленое море, украшенное барашками волн и парусниками, морскими животными и покачивающимися на волнах чайками.

Каждому из гостей достается по небольшому кусочку, и это радует всех даже больше, чем возможность попасть сюда. Кажется, много лет жители Тринадцатого не тратили время на грандиозные праздники, не танцевали в свое удовольствие и не ели сладостей.

Все в восхищении благодарят Китнисс за потрясающий праздник. Она краснеет, но я-то вижу, что ей приятно это слышать. Она, обняв Финника, тянет его танцевать, а я остаюсь рядом с Энни. Мы мало общались, но сейчас мне хочется как-то поддержать разговор с ней.

– Ты потрясающе выглядишь, - мне приходится наклониться и говорить громче обычного, чтобы она услышала меня сквозь смех и звуки скрипки.

– Благодарю, - Энни поднимает на меня взгляд и улыбается уголками губ. – Спасибо за потрясающий торт и за то, что Китнисс отдала мне свое платье.

– Не за что. Она была рада помочь.

Мы замолкаем, продолжая наблюдать за танцующими гостями. Через некоторое время к нам возвращаются Финник и Китнисс. Я мягко обнимаю девушку, а она, кажется, переводит дух.

– Сто лет столько не танцевала и уж тем более не смеялась, - объясняет она, заправляя прядь, выпавшую из прически, за ухо.

– Они такие счастливые, - тихо говорю ей, кивая на Финника и Энни, которые тоже наблюдают за всеобщим весельем.

– Я очень за них рада. Они заслужили это счастье, - кивает она. – Я сейчас отлучусь, мне нужно найти Порцию, а потом сразу вернусь.

Киваю, и Китнисс быстрым шагом пробирается через толпу. Через какое-то время Финник тоже куда-то уходит, зато рядом с нами возникает Хеймитч. Он тоже улыбается и даже целует Энни в щеку. Я начинаю подозревать, что он каким-то образом раздобыл спирт из госпиталя, но от него даже не пахнет.

– Где ты Китнисс потерял? Или танцует?

– Она пошла искать Порцию. Сказала, что быстро вернется, но ее нет уже минут двадцать.

– Вообще-то, Порция стоит вон там, - Хеймитч указывает в направлении двери, и я действительно вижу там своего стилиста. – Я только что с ней разговаривал, и, можешь поверить, Китнисс с ней не было.

Я беспокойно оглядываюсь по сторонам, невольно начиная волноваться, а потом быстрым шагом направляюсь к Порции, не замечая окликов Хеймитча за спиной.

– Привет! – девушка приветливо улыбается мне. – Тебя Китнисс искала, вы пересеклись?

– Да, она подходила, - кивает Порция. – Только вот это давно было. Я думала, она снова вернулась к тебе, как и собиралась.

– Спасибо, - стараюсь говорить предельно спокойно и торопливо делаю несколько шагов в сторону, чтобы стилист не увидела, как я начал паниковать.

– Потерял меня, да?
– улыбаясь, Китнисс вдруг обнимает меня со спины, и я невольно вздрагиваю. – Прости, пришлось задержаться - меня позвал к себе Плутарх.

– Не пугай меня так больше, хорошо? – мягко улыбаюсь в ответ, испытывая облегчение. – Чего хотел Плутарх?

– Попросил кое-что записать. Обещал выпустить в эфир во время новостей в полночь.

– Они покажут нам это? – спрашиваю я, переводя взгляд на несколько экранов, висящих на стенах.

– Думаю, что да. Пусть он посмотрит, что мы и под землей умеем радоваться.

Она не уточняет, но я-то знаю, что речь идет о Сноу. Китнисс чуть улыбается и спрашивает, не хочу ли я еще сидра. Ловко лавируем по залу, периодически улыбаясь на камеру. Все вокруг нас буквально светятся от счастья. Давно не видел столько улыбающихся людей в одном месте.

Около полуночи экраны оживают. Мы видим эмблему телевидения Капитолия и двух ведущих, рассказывающих о последних событиях войны. Трансляция прерывается довольно внезапно. Экран рябит, но мы отчетливо слышим голос Китнисс. Она поет одну из свадебных песен Двенадцатого Дистрикта, и в то же время на экране появляются небольшие видео-фрагменты: Финник и Энни произносят свой обет, потом мы с Джоанной, танцующие и смеющиеся. Множество счастливых людей появляются и исчезают на экране, пока Капитолий пытается вернуть себе эфир.