– Ну, соберитесь! Давайте, еще круг! – громко кричит солдат Йорк, и я, скрипя зубами, заставляю себя продолжать бежать.

Тренировки по подготовке к захвату Капитолия, которые начались несколько дней назад, изнурительны. Из нас, неподготовленных подростков, пытаются сделать солдат, готовых убивать и сражаться до конца. Стоит ли говорить, что уже после первого дня мне хотелось лечь на голую землю и больше никогда с нее не вставать?

– Если нас заставят пробежать еще хотя бы полмили, я умру на месте, - сквозь сжатые зубы бормочет Финник, бегущий рядом со мной.

– Пожалуй, я присоединюсь к тебе.

Долгожданное «Все, хватит на сегодня!», и мы, тяжело дыша, садимся прямо на землю.

Бег – это только начало. Мы учимся собирать и разбирать автоматы, стрелять из них, изучаем теорию, нам рассказывают правила ведения рукопашного боя, объясняют, как правильно обезвреживать мины и все прочее в этом духе.

– По-моему в Играх и то легче победить, - после особенно тяжелого дня замечает Китнисс.

Но, тем не менее, физическая, строевая и огневая подготовка, лекции по тактике – это все, чем она живет. Каждое утро Китнисс поднимается первой; ни разу она еще не пропустила ни одного занятия, а теорию, которую нам нужно будет сдавать, знала наизусть уже через неделю после того, как нам выдали вопросы.

Через некоторое время меня, Китнисс, Финника и Джоанну переводят в специальное отделение, где уже тренируется Гейл. Дисциплину, которую мы осваиваем, все называют просто «Кварталом», хотя на нашем расписании она имеет более традиционное название: “Улично-учебный бой”.

По сути это модель капитолийского квартала. Нас делят на команды и ставят перед задачами, будь то уничтожение объекта, захват позиции или обыск здания. Здесь все, как в настоящем бою. Один неверный шаг – и «подрываешься» на мине; плач ребенка может привести засаду, на крыше появляется снайпер, а у тебя не работает оружие. Правда, мы все здесь солдаты, а командира нам заменяет голосовая программа, которая тоже, кстати, может выйти из строя.

Конечно, по-настоящему погибнуть здесь нельзя, и мы все это понимаем, но реального здесь тоже много: и дымовые шашки, и бомбы с горючей (но не опасной) смесью, и солдаты в костюмах миротворцев.

Съемочная группа во главе с Крессидой снимает нас на тренировочном полигоне, где мы изо всех сил стараемся показать себя во всей красе. В перерывах между тренировками нам иногда удается увидеть подготовку к операции: грузят технику, формируют дивизии. Почти все говорят об одной из первых операций по захвату железнодорожных туннелей, ведущих в Капитолий.

Финник, которому становится все хуже и хуже, выпадает из общего процесса через три дня после начала тренировок в Квартале. Его приступы становятся неуправляемыми, и Китнисс день ото дня становится бледнее и худее. Кошмары вспыхивают с новой силой, и я вижу, что она очень переживает за своего друга.

Методы лечения пробуют самые разные, но Финник все равно срывается и с каждым разом он все агрессивней. Китнисс соглашается с моими доводами о том, что ей нельзя ходить одной, но меня удивляет другое: Финника все равно отпускают из больничного корпуса, хотя сейчас он довольно опасен, несмотря на все его попытки себя контролировать. Он чувствует себя виноватым и постоянно извиняется перед Китнисс, которая продолжает повторять, что он не виноват в том, что Сноу с ним сделал.

Со временем частота и продолжительность приступов снижается, но Финника все равно не допускают обратно к тренировкам. Никто не знает, как он поведет себя в стрессовой ситуации, и его врачи настаивают на том, чтобы он оставался в Тринадцатом.

Через несколько недель после начала тренировки в Квартале солдат Йорк говорит, что нас ожидает экзамен, который состоится прямо сейчас. Полосу препятствий, тест по тактике и огневую подготовку все проходят без проблем, но в Квартале у Джоанны возникают проблемы, поэтому в тот же 451 отряд, что и меня, Китнисс и Гейла, ее не зачисляют.

В Штабе, куда нас отправили после прохождения Квартала, Плутарх рассказывает про особенности нашего задания. Он показывает интерактивную карту Капитолия и объясняет, что мерцающие значки – это капсулы.

– В них может скрываться все, что угодно, от мин до переродков, но цель у любой из них - либо захватить в заложники, либо уничтожить. Когда мы сбежали из Капитолия, то прихватили с собой самую последнюю версию подобной программы, но за несколько месяцев в ней вполне могли произойти изменения.

Я слушаю рассказ Плутарха, но все, что я, трибут двух Игр, вижу перед собой – это Арену, напичканную ловушками, которые контролируют распорядители.

– Леди и джентльмены… - тихо бормочу я.

– … семьдесят седьмые Голодные игры объявляются открытыми! – продолжает Китнисс, и смотрит на меня.

Кажется, наши слова слышит только Гейл, потому что он один внимательно смотрит на нас, но потом снова переключается на карту. Плутарх продолжает говорить, но единственное, что я улавливаю – это то, что мы особый, “Звездный” отряд, потому что стрелковых отделений, в которое мы зачислены, у них и так хватает, зато мало телевизионных. Нам не нужно делать военную стрижку, потому что нас будут снимать, и люди должны узнавать в Китнисс Огненную девушку, а во мне - одного из несчастных влюбленных из Дистрикта-12.