Шрифт:
— Наша–то наша, а спросить дорогу — кто его знает как…
Бердник, хмуро посмотрев на Андреевы погоны и кресты, сплюнул:
— Да-а! Вроде напугать можем…
Андрей с минуту стоял в раздумье, затем решительно тронул повод:
— А, черт, что будет! Пошли!
Марина проснулась от окриков нескольких голосов. Открыв глаза, она увидела, что тачанка окружена белыми. Над нею нагнулся с лошади молодой офицер и внимательно заглядывал ей в лицо:
— Маринка!
— Андрей, ты?!
У Марины потемнело в глазах. «Неужели этот наклонившийся к ней офицер — ее Андрейко?» Она машинально провела по лицу рукой, как человек, отгоняющий страшный сон. «Переманули… Продал своих, продал… На офицерство польстился…» — молнией пронеслось у нее в голове.
— Маринка! Коханая моя! — Андрей протянул к Марине руки, но, встретившись с ней взглядом, беспомощно оглянулся по сторонам.
— Сказать или нет? — пробормотал он. И снова наклонился к Марине. Тихо, чтобы не слышал кучер, проговорил:
— Маринка! В разведке мы. Понимаешь? В разведке при Таманской армии.
Лицо Марины прояснилось. В ее глазах вспыхнули радостные огоньки. Она вскочила на ноги и, все еще недоверчиво косясь на Андреевы кресты и погоны, всхлипывая, прижалась к его груди.
В это время раздался голос Бердника:
— Так говоришь — ты не здешний, а все же, может, знаешь дорогу на Лабинскую?
Марина вздрогнула… Ведь Лабинская занята генералом Покровским! Значит, он ее обманывает.
Она посмотрела на Андрея широко раскрытыми глазами:
— Говоришь — таманцы, а в Лабинскую зачем едешь?
Андрей видел, как в глазах Марины угасали радостные огоньки. Лицо ее снова стало суровым, а глаза смотрели на него настороженно, почти враждебно.
— Ну, что ж молчишь? Говори, за каким делом в Лабинскую едешь?
Андрей подавленно молчал.
Из–за кургана показалась группа всадников.
— Разъезд! — крикнул Мишка. Андрей быстро оглянулся: к тачанке по степи галопом мчались человек двадцать конных.
«Разъезд Одиннадцатой армии, — промелькнуло у него в голове, и, вспомнив наказ Батурина, Андрей резко крутнул жеребца. — Надо уходить…»
— За мно–о–о-ой!
Жеребец, легко перескочив канаву, помчался в степь.
Казаки помчались за Андреем.
— Андрей! Куда ты? Вернись, Андрейко! — Стоя в тачанке, Марина с ужасом и отчаянием смотрела на быстро удаляющихся казаков. Потом трясущимися от волнения руками, судорожно закусив до крови губы, стала срывать с пулемета чехол. Пулемет внезапно ожил, захрипел, забился у нее в руках. Над уходящим в степь отрядом запели пули.
Выхватив клинок, Андрей махнул им в воздухе, и, рассыпаясь по степи, казаки его отряда повели коней зигзагами.
Подскакав к тачанке, командир красной разведки с сожалением протянул:
— Высоко взяла! Спокойнее надо, спокойнее! Эх, если бы кони у нас были не мореные! Ушли, гады…
Глава XVIII
Сотня есаула Владимира Кравченко, сутки продежурив при штабе дивизии, ушла на отдых.
Владимир, отпустив своего помощника — хорунжего Пойму — и сдав команду вахмистру, ушел домой.
Дом, где ему была отведена квартира, несколько удаленный от центра станицы, принадлежал вдове казачьего урядника, убитого на турецком фронте.
Подойдя к знакомой, почерневшей от времени и дождей калитке, Владимир увидел хозяйкину дочку. Ее уже округляющиеся плечи чуть сгибались под тяжестью полных ведер, слегка покачивавшихся на концах коромысла. Стройные загорелые ноги ступали твердо и уверенно.
При виде Кравченко лицо девушки засветилось радостью. Ей с первого же дня знакомства понравился этот тихий, слегка застенчивый офицер с мечтательными синими глазами. Владимир поспешил ей навстречу:
— Здравствуйте, Ниночка! Разрешите, я вам помогу.
— Что вы, Владимир Сергеевич! Вы ж обольетесь…
Но Владимир уже снял с ее плеч коромысло, смеясь,
схватил оба ведра и быстро пошел с ними к дому.
Нина, смущенно улыбаясь, шла сзади…
Поставив ведра на лавку, Кравченко обернулся к девушке:
— Ниночка, полейте мне, пожалуйста, а то я целые сутки не умывался.
Девушка засуетилась:
— Вы, должно быть, кушать хотите? Я сейчас вам яичницу сжарю. Мама уже ушла, и я в доме одна хозяйничаю.
Владимир умылся, позавтракал и лег спать. Вскоре он проснулся от приглушенного шепота в углу комнаты.