– - Что вы! Что вы!
– - замахала руками Лукерья.
– - Таля не такая. Хорошая девушка. Никогда слова худого не скажет.

Тут и Мираш с Ма-Маром вступились, стали, друг дружку перебивая, Талю нахваливать. Такая, мол, девушка чудная, с одного бока тепло, с другого -- горячо. Сердцем ласковая и добрая, и никакого изъяна не сыскать.

– - Хорошо, ежели так, -- вздохнула Степанида, -- а то боимся мы... Зацепится ишо за неё сердцем -- мучайся с имя. Тоже, видите ли, нерозначник -- так просто не оттащишь. Будет в грёзах своих плавать, и пропал человек.

Цену, конечно, набивает. Мало-помалу всё-таки сладили и договорились подпустить Талю и Илью друг к дружке. Правда, Степанида всё равно условие поставила. Запросила она, чтобы всякое действо с ней согласовывали.

Ну а Лукерья с помощниками, когда к себе пришли, сразу и придумали, как всё лучше обделать. Наперво отправились на Илью смотреть. Решили, так сказать, вживую глянуть и расспросить живику его, по нраву ли Таля будет.

Лукерья такая щепетильная оказалась, что без согласия живики Ильи вершить не согласилась. Так прямёхонько и заявила:

– - Я вам не Шивера. Я зарок дала, что неволить никого не буду.

Только из смотрин ничего не получилось. Как водится, ночью к дому Ильи подступились, а в квартирёшку пробраться... не смогли. Хотели через окно пролезть, а стекло не пустило -- как будто в скудельном теле подступались. На ощупь стёклышко твёрдое, и даже прозрачность свою утратило. Также и с кирпичной стеной не сладили и сквозь дверки деревянные не протиснулись. Малые тела себе сделали, через щели да открытые места пробраться попытались -- тоже ни в какую! Никакое вежество не помогло.

И не мудрено, знаешь: душа у Ильи -- на месте, вот она вокруг себя заслоны и поставила. Без её воли, стало быть, и никакого разговору не случится. Сама она хозяйка. Да и о чём там говорить, если плишки и так всё знают? Известно ведь, что там верши скажут. Пустое всё.

Однако Лукерья обиделась малость.

– - Вот, значит, как! Мы тут для него стараемся. Счастливым делаем. Такую девушку сватаем! А он вон чего!

– - Ничего, Лушенька, -- успокаивает Ма-Мар, -- верши и за печкой найдут.

– - А мы и искать не будем, -- заартачилась Лукерья.
– - Мы с добром приходим, а нам такие утычины!.. Не хочет -- не надо. Я зарок дала...

Ма-Мар опять с высоты своей опытности мудрость подал.

– - Погодь, Лушенька, тут горячиться не след. Думается мне, узнала душа его, что мы с вещуньей связались, вот и оградилась. Сказал же Мираш, что плишки вместе были. Она ему и доложила. Понятно, опасается теперича. Шивера тоже -- зло Тале учинить хотела. То-то и оно. Тут напродёр нельзя, с хитростью надо...

Мираш разволновался, на Лукерью с мольбой смотрит и говорит:

– - Нельзя от Ильи с Талей отступаться. Может, ошибка какая? Может, от кромешников бережётся?

А Лукерья и сама знает, что не так-то просто к человеку на приём записаться. Всё же напустила на себя вид, будто в глубокую думу ушла, поглядела на помощников раздумчиво ну и смилилась.

– - Что поделаешь, -- согласилась она, -- придётся дожидаться, когда его душа отлучится ненароком. Будем караулить.

Тем временем воробушек с лазоревкой зря не ленились, и ни одно словечушко обережников мимо них не проскочило. И у Степаниды они незримо были, а потом и подслушали, как Лукерья с помощниками между собой договаривались, ну и, конечно, здесь, возле дома Ильи, подстерегли. Ох и посмеялись, слышь-ка, глядя, как верши в квартеру Ильи проникнуть пытаются.

У воробушка ажно колики случились. Отдышался он малость и говорит:

– - Видала, что удумали? Хотят, чтобы мы с тобой встретились.

– - Может, и правда пора?
– - робко спросила лазоревка.

А тот сразу же крыльями замахал.

– - Ты что?! С ума сошла?! Это ж придётся неотлучно за укупоркой смотреть!
– - и вдруг сник, повесил голову и говорит грустно: -- Ничего не поделаешь -- пора. Уж лучше мы сами встретимся, чем эти ворошители подсобят. Вон сидят... сейчас как спланируют! Расхлёбывай потом...

Души нерозначников так, знаешь, похожи по сути, что запросто друг в дружку оборачиваться могут (другим душам это вовсе не под силу). Такое, слышь-ка, сходство, что никто подмену и не почует. Даже родная живика не распознает.

Пошептались ещё плишки, друг дружке наказ дали. А потом вдруг лазоревка... в воробушка превратилась. Чирикнула весёлым голоском, подняла одно крылышко и на перо глянула, другое -- веером пустила, покопалась клювиком на серой грудке -- какое пёрышко неправильно лежит, поправила. Пока оглядывала себя так-то, и воробушек в лазоревку перевернулся.