Костя вышел из летней кухни и через минуту тихо, словно хотел кого-то застать врасплох, вступил в свою комнату в доме. Ничего в ней не изменилось с его школьной поры, как будто не было пяти лет в университете, года в армии: всего года благодаря ельцинскому указу о студентах. Деревянная кровать и плакат с фотографией Брюса Ли над нею, старый книжный шкаф, сплошь уставленный книгами, которые лежали даже на колонках проигрывателя; в углу, за шкафом, - штанга, гантели, экспандер, а посреди комнатки - маленькая боксёрская груша, закреплённая в полу и на потолке. На письменном столе, купленном когда-то сестрой, поступившей в техникум, до сих пор лежали Костины школьные учебники. Он всё собирался их убрать, но позже раздумал: приятно полистать старые тёмные страницы в редкие часы в родительском доме.

Костя включил музыку, и загустевшая тишина была разрушена энергичными звуками английского рока. Он услышал, что в дом вошли, и быстро взял с полки, где лежали журналы, верхний: не хотелось, чтобы кто-то из родителей застал его за сентиментальным рассматриванием своей детской комнаты.

Раздвинулись шторы, и заглянул отец.

– Читаешь? Ну-ну... Дай мне какой-нибудь исторический роман почитать.

– Что это ты расслабился?

– Воскресенье. Грех работать...

– По-моему, грех - только безделье. Возьми там, на верхней полке. Слева до середины - всё исторические романы.

– Так...здесь... Тоже по истории читаешь? Дал бы отдых мозгам после своих учеников...

– Лучший отдых - смена занятий. Вообще-то я сегодня уже отдохнул...

Отец стал листать книгу, а в Костиной памяти пробежал весь выходной день до полудня. Утром зарядка да кое-какие записи - вот и всё, что сделано

45

сегодня полезного. Потом нудная дорога , унизительное расставание с Галиной да ещё в присутствии посторонней девушки, магазины... Правда, купил несколько нужных для уроков книг. Но вот у Плежина не следовало торчать битый час. Подумаешь, плохое настроение. Да ещё с этими шлюхами любезничать. Столько времени убил. И родителям ничего помочь не успел...

– Ну, и как, не жалеешь, что поехал работать в деревню?

– Нет, - Костя убавил громкость.
– а что хорошего здесь, в городе? Мне Владивосток надоел за пять лет хуже горькой редьки. А Приморск вообще: пыль да суета, даже на нашем переулке... Вот велосипед бы ещё перегнать, чтобы ездить купаться. Да ладно, уже весной... Там так спокойно. Машину раз в два часа увидишь. Ещё и с горючим кризис в совхозах... Если женюсь, то хоть внуки твои вырастут на чистом воздухе, без жевачек и батончиков...

– Да... Ну, ладно, читай... Если не жалеешь, то хорошо. Главное, чтоб нравилось...

Отец ушёл, а Костя вернулся к журналу и, увидев, что статья стоящая, достал из стола карандаш и принялся читать и делать пометки. Широкой скобой он всегда охватывал на полях развёрнутую мысль, а уголком обрисовывал текущий вывод. То, что обозначалось восклицательным знаком, было самым важным в тексте и предназначалось для запоминания; другой знак - вопросительный - обозначал несогласие. Мысль, не напрягавшаяся несколько часов, работала быстро и глубоко.

Через некоторое время заглянула мать.

– Сынок, я тебе сумку уложила. Во вторую будешь что-нибудь своё брать?

– Да, мам. Гантели возьму и, наверное, все журналы по истории, если войдут. Для уроков постоянно нужны...

– На последнем поедешь?

– Нет, сейчас. Вдруг последнего вообще не будет. Да и надо ещё кое-что там дописать к урокам.

– Не хочешь и дома побыть...

– Ой, у меня уже шесть лет нет дома, - улыбнулся Костя и, встав, потянулся.
– В армии отвык сидеть на одном месте.

46

– Ничего, женишься, кроме дома, никуда не выйдешь. Как твоя владивостокская девушка?

– Не знаю... Может, на каникулах съезжу. Наверное, уже диплом делает...

– Не пишет тебе?

– Да мы, в общем-то, не договаривались...

– Ну что ж, зачем они городские нужны... Лучше простую, да хозяйственную.

– Точно.

... Мать вышла проводить за калитку. Поймав её обеспокоенный взгляд, Костя ещё раз упрекнул себя за то, что мало побыл дома, ничего не помог и теперь уходит только из-за того, чтобы вернуться в деревню одним рейсом с Галиной. Надо же как-то договориться с ней о следующей встрече.

– Приеду через неделю.Картошку когда в погреб опускать будете?

– Да пусть она лежит. Ещё погниёт сколько...

– Ездить тоже... Один выходной, да ещё планов много на понедельник...

– Ты уж зря-то не езди. Приживайся там, раз решил работать... Если что, звони на работу мне или отцу.

– Ну, ладно, мам, до свидания.

– До свидания. На остановку пойдёшь?

– Да нет. Воскресенье. Дойду до вокзала пешком.

– Сумку тяжёлые...

– Не привыкать...

Костя быстро миновал ту часть Приморска, которую можно было бы считать пригородом: здесь стояли частные дома, дальше - пятиэтажки. Но за пятиэтажками снова шли частные дома, и так город и село чередовались во всех микрорайонах, исключая лишь старый дореволюционный центр. Ему повезло: поровнялся с остановкой в одно время с автобусом. Зато приехал на автовокзал раньше времени, и нужно было ждать минут двадцать. Костя купил билет, отошёл в сторону и, присев на корточки - все лавочки были