Наташка дернула губой и отвернулась, словно потеряв к человеку всякий интерес. Виктор тут же осекся, хотя явно собирался продолжить свое высказывание - в кои-то веки кто-то им начал интересоваться по-настоящему.

Я же внутренне оскорбилась, что мои такие замечательные высокодуховные ночные похождения низвели до уровня обычных отношений между мужчиной и женщиной. Ай, да что б они понимали! Такого человека в таком месте встретить в первую же ночь, это ж как мне повезло!

"Это встреча силы", - сказала я себе, глядя, как языки пламени в костре растворяются в солнечном свете. Мне показалось, что вот так же и значение нашей встречи с обычной, человеческой точки зрения - растворяется в божественном сиянии, и становится невидимой - как это пламя.

Я сжала в руке нож, словно хотела что-то пообещать себе и миру. Но забыла, что именно. Потому что деревянная рукоять вполне себе ощутимо вибрировала. Такое же ощущение бывает, когда кладешь руку на генератор.

Наверное, мой испуг и изумление были ясно написаны на лице. Витька сказал:

– Дай-ка, проверю.

Я опасливо отдала ему свой подарок. Витька взял рукоять в ладони, лезвием вниз, подержал с закрытыми глазами, словно пытаясь что-то услышать. Потом нашарил у себя под рубахой талисман - небольшую медальку с непонятными символами, с которой он не расставался никогда. Взяв ножик за лезвие в одну руку, другой он подвесил медальку на толстой нитке над рукоятью, и так сосредоточенно подержал какое-то время. Затем, пряча талисман, вернул ножик, заметив:

– Сильная штучка. Ты, вот что... Поостерегись маленько.

Я что-то промычала в ответ и убежала на речку мыть посуду - подальше от всех.

Сылва несла мимо свои воды, замутненные шедшими накануне беспрестанными дождями. Противоположный берег вставал загадочной массой в острых шипах елей, словно хребет доисторического ящера. Я села на мостках, опустив чашки и котелок в воду. Юркие мальки моментально облепили их со всех сторон, подбирая крошки каши.

Я наклонилась почти к самой поверхности воды: так при взгляде на массу мальков, зависающих в воде над галькой и каши восприятие сдвигалось интересным образом. Мне представилось, что в загадочном пространстве космоса живут необычные существа, планирующие в потоках света вокруг бугристой массы какого-то астероида. Их вытянутые поблескивающие тела то перемещались неуловимо для глаз, то застывали, тюкаясь тупыми мордами, точно дирижаблики, о борта космической кормушки - закопченного котелка...

Внезапно на "космическую станцию" упала тень, и мальки брызнули во все стороны. Очарование было нарушено. Я оглянулась.

В двух шагах от меня на речной гальке стоял, широко расставив ноги в сапогах, незнакомый мужчина. Переведя взгляд на лицо, я решила, что человек молод, хотя его можно было принять за состарившегося мальчика: одутловатое лицо, явно наметившаяся лысинка, небольшой животик, жестко фиксированная на лице самоуверенность, ни грамма радости. На меня повеяло угрозой, хотя никаких видимых причин для этого не было. Словно кто-то угрюмый саркастически глянул из-за его плеча, дохнув холодом и властью.

Он что-то спросил у меня, и я автоматически ответила какую-то ерунду. Намеренно сделав совсем уж детское выражение лица, поманила его, и, глядя круглыми глазами, рассказала, как это здорово - медитация на мальков. Мужчина, по-видимому, решил, что я совсем дура, ну и ладно. Он расслабился, и начал расспрашивать про разные чудеса Зоны - места, где наблюдаются аномалии. Я выдала полный набор мифов, которые уже знала. И вот между делом он задумчиво сказал, сидя на корточках и глядя на другой берег (я при этом чистила котелок песком и мелкой галькой):

– Говорят, сегодня ночью один парень с девчонкой ходили на Выселки. Так он там, говорят, свою Смерть видел... Она его едва вытащила. Ему показали, говорят, как он умрет.

Я чуть не поперхнулась: вот так и рождаются мифы!

И черт меня дернул тут же поправить:

– Во-первых, это было не на Выселках, а за ручьем, - махнула рукой, - а во-вторых, никто ему не показывал как он умрет, а всего-навсего показали ему Проводника!

С парнем произошла пугающая перемена: подобрался, резко повернул голову и пронзительно уставился на меня взглядом василиска. Может, я и преувеличиваю, но неприятным взглядом, что и говорить. И перемена была разительна: словно разные люди умещались в нем - один спящий, ко всему равнодушный и инертный, другой - внимательный, умный, жестокий и скрытый.

– Так это ты там, что ли, была?
– как-то тускло спросил он.

Я испуганно согласилась. Он механистично встал, придвинулся. Помолчал, глядя куда-то за реку. Затем попрощался и ушел. Я пожала плечами, собирая вымытую посуду. И внезапно меня осенило: "Наверное, это и есть тот самый "зомби", про которого Алекс говорил!" И уже по-новому посмотрела ему вслед. "Зомби"... э-э... гм! Может, у мужика просто с головой не в порядке?..

Подойдя к костру, я решила, что прямо сейчас пойду отсыпаться - спать хотелось зверски, всю ночь же бродили где попало...

– Вы свою посуду вымоете сами, - ворчливо сказала я, расставляя чистые тарелки на специальную досочку возле костра.
– А я - спать.

Все согласно закивали, и Сергей сказал, что каждый агни-йог должен свою посуду мыть сам, ибо надо воспитывать в себе привычку к труду, а не погрязать в мелких эгоистических "недоделках". Еще он сказал, когда я уже залезала в палатку, что трудовое воспитание - необходимый элемент воспитания духовно развитого и культурного человека, и вот если кто заметил, то он, Сергей, принес еще травы для чая.