– Тут дел не на пять минут! А смена уже почти кончилась.

Димыч даже обрадовался такому решению. Странное у него было чувство, будто по живому пилили, а не ствол тополя, да он и был... живым: рос, листвой шумел. И вот теперь корень вырвать! "Тьфу! Дурь какая!" - одёрнул сам себя.

– Я один без напарника работаю, так что прямо с утречка и займёмся.

Погода утром так и не изменилась со вчерашнего вечера. Всё также низко висело серое небо без единой капли дождя и стояло полное безветрие. Ещё издали увидел чёрнеющую фигуру на сером небесном фоне. Неужели тракторист опередил?

– Здравствуйте, - возле пня стояла, скрестив на груди руки, высокая старуха. В чёрной длинной юбке, в сером платке до самых глаз. Она даже не повернулась, только чуть наклонила голову в ответ на приветствие.

– Это, наверное, ваш тополь?
– Старая женщина медленно повернула к нему голову:

– Мой.

– Ну, что поделаешь? Дом тут будут строить.

– Знаю. Ничего.
– Опустилась на колени. Набрала в платочек земли: - Прости, коли можешь.

И ссутулившись, побрела в сторону дороги.

– Но это же дерево, только дерево!
– однако она даже не оглянулась и его слова так и повисли в воздухе. Он ещё смотрел ей вслед, когда за спиной послышались шаги.

– Эй, Димыч? Раненько ты! Когда же погода-то разгуляется?
– тракторист в промасленной фуфайке залез в кабину.

– Ты видел?

– Что?

– Да не "что", а женщину!

– Ну, ты даёшь?! Откуда тут женщины?

– Старая женщина в чёрном...

– Ведьма что ли? Пить, Димыч, меньше надо. А то не только чёрные бабки, а зелёные чёртики мерещиться начнут!

– Я вообще не пьющий...
– и закрепил трос на пне. Но тракторист навряд ли слышал, вовсю гудел мотор. Рывок, ещё рывок... кряжистые корни разорвали землю и вывернули наизнанку.

– Стоп! Стоп!
– Димыч махал руками прямо перед тракторной кабиной!

– Одурел?
– тракторист заглушил мотор, встал на гусеницу: - Что ещё, кроме бабки?

– Вот...

Из земли среди мощных тополиных корней виднелся вывороченный череп.

– Так... пошёл я мастера звать, - тракторист сунул руки в карманы и зашагал по направлению к строительному вагончику.

Димыч присел, разглядывая находку. В земле вроде что-то блеснуло. Похоже, пуговица. Он взял её, оттер от жирной земли. Вид она имела черепа со скрещенными костями сребристо-серого цвета. Ему вдруг подумалсь: "Уж не сама ли смерть стояла тут утром? Да, но... смерть просила прощения? У кого? Ни у старого же тополя?" От этой мысли мороз пробежал по коже. И, успокаивая себя, он проговорил вслух:

– Этого не может быть...

– Чего?

Димыч вздрогнул. Он и не заметил, как подошли тракторист и мастер.

– Ну-ка потяни ещё...

Трактор загудел, пень вылез наружу засыпав череп землёй.

– И что, и ничего тут нет? Делать вам нечего, людей от работы отрываете!

– Так кость - человеческая!
– Димыч даже подскочил, как так?

– Пить надо меньше. Тут барак был. Костей и бараньих, и коровьих, и свиных... всяких разных. Суп люди варили!

– Вот и я говорю, ему с утра какая-то старуха примерещилась, но я-то её не видел! Теперь вот - голова. И орёт, как оглашенный!

– Так давайте землю-то лопатой перекидаем и проверим.

– Вы и так тут второй день без толку ковыряетесь! А мне за срыв плана - собственную голову оторвут, ни какую-то там...
– мастер кивнул в сторону пня.
– Всё, работаем. И чтоб больше мне... больше мне...
– он погрозил крючковатым пальцем, - никаких этих самых, ну ты понял?
– потыкал пальцем в сторону Димыча и ушёл, широко шагая.

– Погоди, немного погоди! Ну, может, пока пообедаешь?

– Рано ещё, тьфу, чёрт с тобой! Ройся, я пока до кусточков добегу.

Тряслись руки и по спине бежали холодные струйки пота. Покойников вблизи в жизни не видел, страсть! Он аккуратно руками разгрёб землю там, где должен бы был находиться череп. Ухватил его за глазницу... сердце стучало прямо в горле... а положить? Деть куда? Осмотрелся. Вспомнил, что в кабине лежит старая роба, аккуратно положил череп на место, достал робу, расстелил и переложил на неё череп.

Поняв, что в земле перемешаны человеческие кости, распрямился, вытер рукавом вспотевший лоб. Нет, бегать и выяснять - себе дороже! Да и тракторист вот, вот вернётся. Он решительно завернул череп в робу, на которой тот лежал, и положил себе в кабину. Потом разберётся. В сторонке ковшом за пару гребков вырыл яму и так же ковшом загреб кости вместе с землёй из-под тополиных корней. Перекидал лопатой землю с места на место, выбирая, что ещё попадалось, и тоже кинул в ковш, потом высыпал останки вместе с землёй в приготовленную яму, залез в кабину и засыпал импровизированную могилу парой ковшей земли, утрамбовав тыльной стороной ковша. Осмотрелся, хотя бы примерно запоминая это место.