– Умница, - сказал Рюрик. – Так, глядишь и доктора получишь.

Доктор Чаграй смолчал.

– Вы гений!
– вскричал Лев Антонович, непонятно к кому обращаясь, к своему начальнику или боевику. – А размер можно запрограммировать как способность к росту. Тогда Психея после уничтожения робота достигнет нужного размера.

Все вышли, кроме директора. Чаграй попросил его остаться. Начальник вопросительно взглянул на него.

– Ещё что-то?

Чаграй полуприкрыл крупные глаза. Сложил руки на груди, поверх белого халата. Позади мигали дисплеями и трещали приборы.

– У нас теперь охранники будут решать научные вопросы?

Директор мягко улыбнулся.

– Дорогой, доктор, - вкрадчиво сказал он. – У нас даже уборщицы будут заниматься научными вопросами, если вы не справляетесь. Я чётко излагаю?

– Да, - хмуро сказал Чаграй.

– Вот и славно. Делайте камеру, не тяните дракона за хвост. А то попрошу Рюрика стать моим замом по научной части.

Директор едва заметно улыбнулся, показывая, что шутит, но Чаграй отвернул голову.

– Сделаем. Но у меня не сто рук. И у меня нет времени лежать на диванчике книжки читать. Мы завалены работой.

– Знаю, знаю, - примиряющее сказал директор. – Но вы уж постарайтесь. Вы же бог нашего маленького мирка.

Чаграй улыбнулся.

– Верно. Но любому богу приходится конкурировать с каким-нибудь дьяволом. И ещё философа из себя строит, шут гороховый. Худший вид монстра – это монстр с претензиями.

Директор положил ему ладошку на плечо.

– Не обращайте внимания. Рюрик просто зверь. Вам ли растрачиваться на чьё-то рычание.

– Он совсем уважение потерял.

– Дорогой Доктор, Рюрик не может потерять уважение, потому что никогда его не имел. Оставьте его мне. У вас есть более важные дела.

За стеклом, сжатый до размера небольшого бегемота кружил бесцветный дракон, скрипя крыльями по стеклу. Но оба человека уже сняли очки и не видели его. Ему было тесно здесь, как громадному псу тесно в конуре для щенка. Но вложенная программа и включённый периметр не позволяли вырваться на свободу. Фигура дракона расплылась и превратилась в одну громадную морду. Она приблизилась к стеклу и смотрела на людей пустыми глазами.

Чаграй потёр глаза.

– Вот только про модель дракона я не догадался.

– У вас и без того дел полно. Это ошибка нашего «великана» Антоныча. А вы спокойно делайте свою работу. Что с нашим первым?

Чаграй улыбнулся.

– Психея прижилась.

Директор довольно кивнул.

– Ну и, слава богу. Корректируйте данные.

Дракон открыл пасть и медленно растаял в бесцветном тумане.

Я бегу уже третий час. Беговая дорожка под ногами уносит прочь, но я всё ещё держусь. Пот заливает глаза, сердце бешено стучит в груди, но ноги всё так же равномерно несут вперёд, стараясь обогнать не устающий механизм. Дыхание жжёт лёгкие, но природные насосы пока не думают сдаваться.

Дверь в лабораторию бесшумно ушла в сторону.

– Как успехи? – громогласно спросил Чаграй.

Инна Сергеевна стоит рядом со мной с планшетом в руке и что-то быстро настукивает в нём длинными сильными пальцами. Она подняла голову и покачала головой.

– Всего третий час, а он уже на пределе.

Доктор нахмурился.

– Слабовато.

– Не то слово.

Я чуть не рухнул с дорожки, мокрой от моего пота. Кроссовки скрипят по резине, или из чего она там сделана.

– Слабовато!

Они реально сдурели, если думают, что нормальный человек может больше двух часов спокойно бегать и не упасть замертво. Тем более, на такой скорости. Они мне далеко не режим бега трусцой поставили. Или у меня в личном деле написано, что я марафонец! Но там не может быть такой записи, потому что беготня никогда не входила в сотню моих любимых развлечений. Что они вообще о себе думают!

Великан подошёл к тренажёру и внимательно посмотрел на мою изнемогающую фигуру.

– Психея не перестаёт удивлять. Причём, не в лучшую сторону.

Врачиха опустила планшет.

– Согласна. Рассинхрон закончился. Он должен быть в норме.

Учёные обернулись друг к другу и стали разговаривать, словно меня здесь нет. Мне хотелось крикнуть «Ау, бродяги, я здесь! Я всё слышу! Я вам не мышка». Но тяжёлые руки не желали подниматься помахать, чтобы меня заметили, а горящая гортань вряд ли сейчас способна воспроизвести какие-либо звуки.

Чаграй сложил руки на груди.