– Ты дай отбой, Аскольд, чего зря людей пугать.

Начальник прорычал что-то в рацию, ему прорычали что-то в ответ.

– Готово.

Директор сцепил в замочек руки на столе.

– А вопрос такой, други мои. Как отписываться будем?

В комнате повисла кислая от пота тишина.

– Куча трупов, сбежавший доброволец, подбитый вертолёт, погибший пилот. Энергетический модуль, который шляется теперь неизвестно где. Безмозглый и опасный. А?

Адам Петрович поджал губы и поправил галстук. Но ничего не сказал.

– Вы понимаете, что нам всем конец? Что сегодня последний день базы 46? Меня на пенсию. Вас всех куда подальше, а кого-то тут же в озере упокоят. Кто слишком много знает. Может и меня такая пенсия ждёт. Может кого-то из вас. Думайте, други мои, думайте. О своей жизни думаете. В лучшем случае нас просто расформируют. Вы представляете, какой козырь для наших врагов! Да нас в лепёшку разотрут. Президент таких ошибок не прощает.

– Просто скрыть, - сказал Аскольд.

– Скрыть исчезновение из ведомости вертолёта и кучи людей?

– Подделать бумаги.

– Подделать бумаги, - со вкусом повторил директор. – А через неделю к нам куратор нагрянет, для инспекции зелёной зоны. Красную он благословил. Вроде бы всё ничего. Но вдруг он не один, а с аудиторами приедет? У нас ведь ещё и лифт накрылся, вдобавок. И самое печальное, вся база в курсе, что случилось ЧП.

– Да очень просто, - сказал Рюрик.

– Просто? – директор снова приподнял брови. – Позволь полюбопытствовать?

Рюрик пожал широкими плечами и опустил руки. Отклеился от стены и встал посреди комнаты. Обвёл всех взглядом. Аскольд смотрел сквозь вещи, остальные опустили глаза, кроме директора. Он смотрел на боевика.

– Говори, родимый, и говори по делу. Я сейчас не расположен в твои игры играть.

– Всё конкретно. Но для этого нужно согласие всех присутствующих. А уж охранники будут молчать. Они люди служивые. Приказ, есть приказ.

– Объясни.

– Всё очень просто, - Рюрик приподнял в ухмылке уголок рта. – Всё просто, как дважды два пять. Кто из персонала вообще знает, что происходит на самом деле? Почти никто, но Лев Антонович сам порвёт любого, кто посмеет разлучить его с любимым драконом. Он человек надёжный. А остальные знают, что была какая-то стрельба. И всё.

– Разумно мыслишь, - директор качнул головой. – Дальше.

– Дальше просто. Сегодня мы обнаружили среди охранников парочку агентов чистюль. При попытке задержания они открыли огонь и убили нескольких коллег. Захватили вертолёт, попытались скрыться, но были доблестно остановлены расчётом ракетчиков. Можно ещё и скандал поднять.

Директор воздел руки.

– Вот же! Вот! Умеете, когда захотите. Рюрик, ты чудо. Надеюсь, ни у кого нет возражений, претензий, - директор обвёл взглядом собравшихся. – Нет? Вот и славно. Значит, работаем в штатном режиме. Чаграй, Инна Сергеевна вы вообще ничего не знаете. А ты Рюрик займись уборкой и назначь виновных.

Рюрик шутливо отсалютовал.

– Слушаюсь!

Чья-то рука потрясла меня за плечо. Я отдёрнул плечо. Свернулся калачиком на каменном полу. Завернулся в трофейную куртку, но она не спасала от ломоты в костях.

– Отстань! – подумал я.

Психея пнула меня ногой в бок. Вот сука!

Я ночевал в ангаре с грузом, после того как взорвали вертолёт. Психея тут же вернулась ко мне и стояла на страже всю ночь, пока я спокойно спал, среди здоровенных ящиков, обшитых брезентом. Теперь я похож на дельфина, всегда наполовину бодрствую.

Я до последнего не верил, что они взорвут собственный вертолёт с пилотом на борту. Но они взорвали, пока я наблюдал происходящее глазами Психеи. Теперь, осталось выбраться отсюда, и для этого мне нужен пилот. Но до него ещё надо добраться.

Я открыл глаза и упёрся взглядом в пятнистый брезент. Воняло деревом и резиной. Я отвернул лицо и распрямил продрогшие члены. В скале холодно даже летом, или какое там сейчас время года интересно! Я зевнул и потянулся. Приподнялся и прислонился спиной к ящику. Обхватил руками колени. Стопы ледяные. Как бы ни заболеть. С другой стороны…

Психея скользнула в меня и тут же кровь нагрелась и помчалась по венам горячей волной. Сердце забилось быстрее, а глаза стали видеть чётко. Грубая текстура ткани на ящиках, жилы и вены камня вокруг.