Я вскочил. Ступни словно стояли на полу с подогревом. Струя мочи потекла по стенке ящика. Теперь бы воды внутрь.

Тревога!

Я пригнулся и нащупал пистолет в кармане куртки. Под прикрытием ящиков прокрался к выходу. Лучше перебраться в одну из кладовок. Еле слышно жужжали электротележки, на которых ехали охранники. Я присел за одним из ящиков, ожидая, когда освободится выход.

– Где техники? Пусть тащатся ставить новые камеры на лётной площадке, - сказал один из голосов.

– Не выйдет. Я только от Степаныча. Они всю ночь базу сканировали. Теперь до вечера все в лёжку.

– Ладно, нам без разницы. Сёма, бери двух человек и гоните за ловушками. Ведомость отдашь Корнею. Остальные на погрузку.

Выбраться несложно, когда у тебя есть невидимые глаза и уши. Я без проблем обошёл суетящихся охранников и выбрался в коридор. На выходе услышал:

– Кто нассал, мать вашу! Выясню, уши оборву.

Я хмыкнул и вышел в коридор.

Персонал уже разошёлся по рабочим местам, и даже свет приглушили. Но после первой же сотни метров навстречу затопали люди, и я спрятался в кладовке. Я сел между картонных коробок с туалетной бумагой и стал ждать пилота.

– Уладьте этот вопрос самостоятельно, - сказал директор.

Он стоял перед стеклом и смотрел на природу. Ослепительно синее озеро разгладило волны. Лес вытянул ввысь зелёные плащи. Облака боялись даже подумать о том, чтобы запачкать бледно-голубое небо.

– Я вас понял, - сказал Рюрик. Он стоял перед столом. Руки висели вдоль тела. В уголке губ и глаз затаилась далёкая усмешка. Директор знал, что увидит её отблеск, если обернётся. И стоял перед окном, заложив руки за спину.

– Отправьте вертолёт за группой Дира. Они уже ждут в Яргыле.

– Понял, - сказал Рюрик. – Ловушки?

– Обязательно. И очки. Неизвестно, где эта гулящая бродит.

Директор обернулся и посмотрел на крупную седую фигуру.

– Надеюсь, я сделал правильный выбор.

– Даже не сомневайтесь, - сказал Рюрик. Тень улыбки соскользнула с его лица. – Вы сделали правильный выбор.

Ещё один пилот – здоровый детина, под метр девяносто, с ржаво-рыжими волосами. Психея схватила его за плечи и швырнула в открытую дверь. Здоровяк треснулся спиной о железные полки, сверху покачнулась пластиковая бутылка с какой-то жидкостью. Она накренилась и глухо стукнула его по голове.

Вертолётчик произнёс несколько слов, от которых Психея покраснела.

– Если будешь ругаться (чуть не сказал «в классе») – вымою рот мылом. Здесь полно чистящих средств и швабра.

Он прищурился, и до меня дошло, что он ничего не видит. Я протянул руку и нажал на выключатель. Медленно вспыхнул тусклый свет. Здесь экономят энергию на всём.

Мы оба дружно заморгали. Психея держала здоровяка за шею и одну из рук. Второй он схватился за невидимую руку, пытаясь оторвать её от своего горла. Под чёрной курткой, такой же, как у меня, взбугрились крупные мускулы. Его щёки залил яркий румянец. Я качнул головой.

– Это как с удавом. Чем больше стараешься, тем хуже будет.

Он зыркнул на меня и медленно разжал пальцы. Поднял руку перед собой. Ладонь у него оказалась дубовая, сплошная мозоль. Я лишний раз порадовался, что эта ладонь далеко от моей шеи. Впрочем, всего пара метров, но в нынешней ситуации – это очень много.

Психея ослабила хватку и вертолётчик закашлялся. Мой невидимый двойник оставил его и встал между нами.

Пилот потёр руками горло, кашлянул напоследок. Скользнул взглядом по моей куртке. Его губы скривились.

– Это из-за тебя Кот приземлился на ту сторону?

Голос звучал насмешливо.

– Из-за руководства базы. Из-за вас всех.

Он резко прыгнул на меня и тут же отлетел обратно на полку, рухнул на какие-то ящики, и бутылки посыпались на него.

– Что ж вы все такие тупые и борзые! – сказал я. – Встань!

Психея уловила звук шагов. По коридору кто-то шёл. Психея рванула к пилоту и зажала ему рот рукой. Я выключил свет.

Шаги остановились возле дверцы. Я прижал ступню к низу двери. К счастью, это была обычная дверь, без фокусов.