Кто-то толкнул дверь. Она не поддалась. Женский голос сказал.

– Что такое! Неужели заклинило.

Шаги пошли в обратном направлении. Я включил свет.

– Продолжим.

Психея повисла между нами. Вертолётчик встал и смотрел в пол.

– Чего насупился? – хмыкнул я. – Не привык быть слабым! Ты ещё с Рюриком в догонялки не играл. А то бы знал.

Теперь он ухмыльнулся более открыто.

– Я Рюрика на вертолёте эвакуировал с его горных похождений. Только тогда его звали по-другому. И когда он доберётся до тебя, тебе не поможет весь твой чёртов телекинез.

– Это лирика. Теперь перейдём к делу.

– Сейчас сюда пришлют техника.

– Не пришлют. Они все отсыпаются после ночной смены. Теперь продолжим. Впрочем, перед тем как продолжить, должен сказать тебе одну вещь. Да. Это из-за меня погиб твой друг. А ещё я собственноручно прикончил кучу боевиков. И знаешь что! Я хорошо спал сегодня ночью.

Вертолётчик прищурился. Губы затвердели.

– И если понадобится, я вас всех здесь покромсаю, если мне не дадут уйти. Мы прояснили ситуацию?

Он скривил губы.

– Ты о чём?

Невидимая рука снова схватила его за горло. Он захрипел.

– Я начинаю понимать Рюрика. Это ведь так бесит, когда тебе перечат. Когда тебя не понимают.

Пилот махнул рукой и что-то захрипел. Я отпустил его. Он согнулся и упёрся ладонями в колени. Трудно продышался и выпрямился. На его щеках по-прежнему цвёл румянец.

– Я всё понял.

– Вот и ладушки. Но прежде чем продолжить, маленькая демонстрация. Ведь тебе наверняка захочется сбежать. И ты думаешь нечто вроде «Этому типу что-то от меня надо. И я сбегу, как только он отвернётся».

Пилот пожал сажеными плечами.

– Это лирика.

– Верно. Поэтому, выйдем в коридор.

Мы вышли, я выключил свет и закрыл дверь. Махнул рукой.

– Можешь попробовать, - я скрестил руки на груди. – Давай, вперёд!

Он нахмурился, посмотрел на меня, посмотрел на длинный ровный коридор впереди. Хмыкнул, и не торопясь, вразвалочку пошёл по направлению к вертолётной площадке. Широкая спина, обтянутая чёрной курткой даже не напряглась. Вертолётчик сделал ещё шаг и пропахал грудью пол. Он мотнул головой, опёрся руками о пол и попытался встать, но тут же завалился спиной на стену. Он повернул ко мне лицо, на котором резко обозначились веснушки. Его губы шевельнулись.

– Ладно, я понял.

Я позволил ему подняться и подойти ко мне. Он потёр шею.

– Умеешь ты заводить друзей.

– Здесь у меня друзей нет. Только потенциальные мертвецы.

Он сжал губы, посмотрел на меня сверху вниз.

– Ладно. От меня что надо?

Я задрал голову, но мне казалось, что он ниже меня ростом. Словно я разговариваю с нашкодившим школьником.

– Давай проясним ситуацию, - я незаметно для себя перешёл на учительский тон. – Если я останусь на базе – мне хана. Если мне хана – тебе тоже хана. Я доступно излагаю?

Он едва заметно усмехнулся.

– Доступнее некуда.

– Хорошо. Теперь слушай в оба уха. Ты проведёшь меня на борт, когда охранники закончат погрузку и спрячешь среди груза. Ни за что не поверю, что ты никогда не перевозил что-нибудь для себя.

Ухмылка на его лице проявилась более отчётливо.

– Я тихо-мирно долетаю до города, и ты меня не знаешь. Если возникнут вопросы, ты не при делах. Вариант два: ты играешь в умника и пытаешься сдать меня. И мой невидимый друг сворачивает тебе шею, где бы ты ни находился.

Он моргнул блеклыми глазами рыжего цвета в тон волосам.

– Первый вариант мне нравится больше.

– Значит, твоя жена не станет вдовой, - я кивнул на его руку с обручальным кольцом. Он взглянул на него и потёр пальцем.

– Я понял.

Я смотрел ему в глаза.

– Призрак всюду будет следовать за тобой. Куда бы ни пошёл. Даже если меня убьют, он останется и будет мстить за меня. Учти.

– Я понял, я сказал.

– В таком случае, обойдёмся без сюрпризов. И ещё, мне нужна одежда.

– Ты сам всё понимаешь, - сказал Рюрик. Он сидел в кресле начальника охраны. Аскольд стоял перед столом. Ровная линия его рта сдвинулась вбок.

– Понимаю, - сказал он. – Ты назначил виновных.

Новый начальник охраны развёл ладони.

– Этот пост больше подходит мне, а не тебе.

Аскольд покачал головой.

– Я годы провёл в контрразведке, после того ранения. Я знаю дело. А ты просто головорез. Но здесь тебе не горы. Здесь нужно уметь зарезать человека одной бумажкой.