Начальник охраны улыбнулся. Черты лица ровные и настолько соразмерные, что тут же выпадают из памяти. Даже улыбается, не поднимая уголки губ, а перекашивая их в одну сторону, так что ровная линия рта остаётся нетронутой. Копна тёмных волос, одухотворённое лицо. Лет сорока на вид. Одет в серый костюм, белая рубашка с красным галстуком. Высокий, натянутый как струна, похож на второсортного скрипача, но вместо этого пьёт водку и способен сломать шею быку. А от классической музыки спит не хуже, чем его начальник от оперы.

– А ты чего улыбаешься, Аскольд? – спросил директор.
– Как ты вообще додумался послать на это дело Рюрика?

– Вы сказали послать лучшего.

– Лучшего для чего? – вкрадчиво спросил начальник. – Рюрик лучший, если нужно оставить после себя выжженную землю и посадить на этом пепле семена ужаса. Но для деликатной операции он подходит не больше, чем слон для занятий балетом. Только это не слон, а бульдозер, со всеми вытекающими. Надо было привлечь группу Эллара. Как обычно.

– Простите. Но, по-моему, я поступил совершенно правильно, - спокойно возразил Аскольд. – Эллар – хороший исполнитель и раньше он вполне справлялся. Но сейчас чистюли сидят у нас на пятках. Проект красного сектора их просто взбесил. А Рюрик способен охладить пыл любого фанатика. Если бы не он, чистюли могли забрать подопытных. Но бог с ними, у нас есть другие кандидатуры. А вот потеря Доркатова была бы весьма чувствительной. Хорошо, что предателем оказался администратор, а не учёный.

– Ни один учёный близко не подойдёт к чистюлям, - фыркнула Инна Сергеевна.

– Ладно, оставим. Так что с психикой?

Женщина пожала плечами.

– Шок проявляется по-разному. Он дерзит и ёрничает, а она впала в ступор. Ни с кем не общается. От еды отказывается.

– Чушь всё это, - сказал директор. – Вы слишком большое значение придаёте психологическому фактору. Помните, как раньше говорили «Партия сказала надо, комсомол ответил есть». Вот и вся психология.

– Но настройка энергии будет проводится по всем параметрам. Это комплексная система.

– Завтра увидим. Где Доктор?

Инна Сергеевна пригладила прядь волос на плече.

– Доктор Чаграй лично проверяет аппаратуру, всех техников загонял и программистов тоже. Все показатели перепроверяют снова.

– Это правильно, - одобрительно кивнул директор. Он всегда любил слова «загонял», «перепроверяют» и прочие в том же духе. Правильные слова, полезные для работы. – Значит так. Девчонку накормить, даже если через задницу придётся кашу заталкивать. А первый объект готовить по плану.

– Вы будете присутствовать лично? – спросил Аскольд.

– Я буду присутствовать лично. Более того, со мной будет куратор от президента. Так что, потрудитесь не ударить лицом в грязь. Вы извели массу мышей и обезьян в своей лаборатории, но запас физически и психически здоровых людей в современной России сильно ограничен. Учтите.

Экран погас.

– Здравствуйте Михаил Андреевич, я ваш бог, - сказал мужчина совершенно серьёзно. – Меня зовут доктор Чаграй.

Вид его внушает уважение. Под два метра роста и косая сажень в плечах. Хоть сейчас гоняться за мамонтом. Густые чёрные волосы с проседью, полуседая борода. В белом халате. Большие чёрные глаза, не мигая, смотрят на меня. Он весь чёрно-белый, словно не подозревает о существовании цветного кино.

– Я так сразу и подумал, - сказал я. – Только увидел вас и сказал себе «Бог мой!»

Я имел честь лицезреть человека, по милости которого я наслаждаюсь здешним гостеприимством. Он возвышается надо мной как острый и твёрдый утес, с которого легко свалиться.

– Удовлетворительно, - сказал доктор. – Вижу, выбор удачен. Что ж, с нетерпением жду великого дня. Адам Петрович, несмотря на занятость, выразил желание лично провести разъяснительную работу с первым добровольцем.

Мужчина под полтинник. Гладкие волосы шоколадного цвета зачёсаны назад. Среднего роста, плотный, курносый. В таком же халате. Жизнерадостная физиономия записного оптимиста. Смотрит на меня с добродушной, задумчивой улыбкой питона, который выбирает себе кролика на обед.