Я обхватил его левой рукой за шею, а правой держал пластмассовый нож у его карего глаза. Пару часов назад, я как обычно накрыл использованной салфеткой тарелку, чтобы не было заметно отсутствие ножа, который я прижал к руке. А после ухода охранника спрятал за пояс. Вот и пригодился.

Охранник посмотрел на доктора.

– Ты знаешь, что делать, - сказал он.

Мужик в камуфляже проворно выскользнул за дверь. Доктор с усилием сглотнул.

– Вы меня сейчас совсем задушите.

– Руки! – прикрикнул я, но всё же чуть ослабил хватку.

– Зачем этот цирк, позвольте спросить? Вы ведь подписали договор. Через три месяца вас выпустят отсюда.

Я хмыкнул.

– Даже ребёнок не купится на эту чушь.

– Да уж. Я ошибся, - вздохнул Адам Петрович. – Вы не производите впечатления решительного человека. Типичный интеллигент, учитель. Даже после того как вы сотруднику нос сломали. Думал, фактор стресса.

– Когда я был подростком, однажды на улице палкой выбил хулигану глаз. Не специально, но не плакал по этому поводу.

– Наша недоработка, - признал доктор. – Но вам это всё равно не поможет.

– Достаньте свой пропуск.

– Это бесполезно.

– Или ты сейчас лишишься одного глаза. А потом второго.

– Ладно, ладно.

Доктор достал из кармана карточку. Мы приблизились к двери. Адам Петрович протянул короткопалую руку с рыжими волосками на тыльной стороне и вставил карточку в прорезь замка. Там мигнуло, и дверь отъехала в сторону. Я осторожно покрутил головой. Охранников у входа не было.

– Двигайся.

– Без вопросов. Но куда? Как вы собираетесь выбраться отсюда?

– Сейчас мы пройдём по коридору. Ты выведешь меня в гараж, и мы с тобой спокойно уедем. Открывай дверь.

Мы вышли в пустой коридор. Только бежевые стены в обоих направлениях.

– Почему никого нет?

– Сигнал над дверью.

Я взглянул вверх. Над дверью мигал красный огонёк.

– Пошли.

– Должен вас огорчить, любезный Михаил Андреевич, но мы на втором этаже ниже уровня земли и выбраться отсюда будет непросто.

– К выходу.

Мы медленно пошли по коридору. Бесцветный пол немного пружинил под ногами, а в воздухе висел какой-то знакомый запах, но я не мог уловить какой именно. Ламп нигде не видно, казалось свет идёт прямо от стен.

Моя тонкая футболка прилипла к телу, струйки пота потекли со лба, и глаза защипало. Я мигнул и мотнул головой. Рука с ножом дрожит. Как бы действительно не выбить этому гаду глаз. Во всяком случае, раньше времени.

– Сейчас придёт Рюрик, а вы уже успели убедиться, что он не склонен к переговорам.

– Тем хуже для твоих глаз.

Мы завернули за угол.

В десятке шагов дверь небольшого лифта. Но проход перегорожен прозрачной стенкой. В ней две бойницы, а в них дула автоматов, которые держали охранники в серой форме с красным полосами на рукавах.

– Открывайте, - мой голос сорвался. Я уже понимал, что всё кончено. Но упрямство, родня моему терпению не желало сдаваться. – Или я его без глаз оставлю.

Охранники безучастно смотрели на меня.

– Я ему нож в мозг воткну. Ему конец, вы слышите!

Адам Петрович шмыгнул носом и вздохнул.

– Про мозг это сильно. Вон тот справа, это Борис. Он прекрасно играет в шахматы, и мы только позавчера провели пару блестящих партий. Но если понадобится, он, не моргнув глазом, расстреляет меня, только чтобы добраться до вас. Ничего личного.

– Придурки! – крикнул я. – Где лестница?

– Какая… Ой!

Я приблизил нож к самому зрачку, почти касаясь его пластмассовым кончиком на котором застыла капля обезжиренного соуса.

– Та самая. Не может не быть запасного выхода. Лифт могут обесточить.

– Хотите верьте, хотите нет, но лестницы нам не положены по технике безопасности.

– Чьей безопасности?

– Государства.

– Пошли, проверим.

Мы свернули в левый коридор. Охранники проводили нас мрачными взглядами.

– Даже если вы сумеете выбраться, ничего не выйдет. Мы в глухом лесу. Нас отсюда на вертолёте забирают. По здешнему бурелому далеко на машине не уедешь.