Вика лежала на кровати, свернувшись калачиком. Комната давила безликостью. Девушка смотрела в зелёную стену. Белый цвет потолка слишком безразличный. Цвет обречённых.

Человек без пищи может продержаться больше месяца. Лучше бы воду тоже не пить, но жажда нестерпима.

– Какая же я слабовольная! – думала она. – Всё можно закончить за неделю. Но нет воли. Ненавижу воду. И так глупо всё получилось. Такая глупая жизнь. Только начала налаживаться. Зачем всё это! Для этого я родилась? Чтобы стать подопытной крысой! Они меня не получат. На этот раз нет.

Дверь вжикнула в стену. На пороге появились два охранника и всегдашняя Фазиля. Дверь закрылась за ними. Охранники, молча, подошли к ней и повернули на спину. Взяли вялые руки и прикрутили к петлям в середине кровати. Лодыжки обмотали пластиковыми ремнями и закрепили к таким же петлям в ногах.

– Это что, групповое изнасилование? – насмешливо поинтересовалась Вика.

– Это одиночное кормление, - сказала медсестра.

– О! От вас, похоже, ещё никто просто так не уходил.

Фазиля выкатила из угла капельницу и закрепила пластиковую ёмкость, которую принесла с собой.

– Не надо ходить. Всё с доставкой на дом.

Татарка улыбнулась. Из-под шапочки выбивалась прядь чёрных волос.

– Всё с вами ясно, гражданка Менгеле.

Медсестра вынула шприц и ввела в ёмкость какое-то вещество.

– От голода у всех настроение портится. Но это поправимо.

От капельницы шла трубка с иглой на конце. Фазиля протёрла сгиб руки пленницы ваткой со спиртом и вставила иглу в вену.

– Вот и ладненько.

На капельнице висел какой-то приборчик. Сейчас он тихо загудел, и на нём загорелась зелёная лампочка.

Вика не шевелилась. Смотрела в безразличный потолок.

Сотрудники потянулись к выходу. Не успела дверь закрыться, девушка начала извиваться. Заёрзала рукой по кровати, выдирая иглу. Застонала от колкой боли. Игла вырвалась из вены и руку залила кровь. Закапала на кровать.

Приборчик сменил цвет на красный и пронзительно запищал. Дверь, едва успев закрыться, тут же пошла обратно. На поясе медсестры визжал приборчик, похожий на тот, что приделан к капельнице.

Фазиля увидела кровь и всплеснула руками.

– Кутляк! – ругнулась она.

По бокам кровати встали охранники. Игла покачивалась на длинной трубке у самого пола. Кончик иглы окрасился красным. Из него по по-прежнему методично капала жидкость. Фазиля случайно наступила в лужицу и поморщилась.

– Лежи тихо, сейчас перевяжу.

Она достала из сумки на поясе салфетку и капнула на неё лекарством. Вытерла руку. Вторую салфетку приложила к вене и закрепила пластырем. Села рядом на кровать и посмотрела на девушку. Лицо пленницы ничего не выражало.

– Тебе смешно?

Вика не ответила.

– Я вижу тебе смешно, - сказала тихо медсестра. – Но если тобой займутся по-настоящему, у тебя никакого юмора не хватит. Так что, будь послушной девочкой.

Девушка серьёзно смотрела в глаза медсестры.

– Я слишком напугана, чтобы меня пугать, - сказала она. – Оставь меня в покое или я сама тебе что-нибудь воткну не предусмотренное природой.

Один из охранников наклонился и впечатал кулак ей в лицо. Девушка вскрикнула.

Фазиля поморщилась и повернулась к охраннику.

– Где тебя учили обращаться с женщинами?

Лицо белобрысого парня не дрогнуло. Синие глаза смотрели враждебно, как кот на писклявую канарейку.

– У меня инструкция, пресекать любые попытки агрессии.

Медсестра вздохнула.

– Парень, ты никогда не женишься. Эй, красавица, дай глаз гляну.

Правый глаз девушки начал заплывать. Но она хрипло рассмеялась.

– Это что, плохой, хороший полицейский? Суши вёсла, импотент. Ты думаешь, у мужчины самый сильный орган – кулак! – парень молчал.
– А вашу шарашку я ещё взорву к твоей бабушке.

Белобрысый поднял руку. Фазиля схватила его за локоть, оттолкнула.

– Раздухарился! Сейчас Инне Сергеевне скажу, мало не покажется.

– Мы ей не подчиняемся, - огрызнулся белобрысый, но кулак опустил.

Медсестра повернулась к девушке.

– А ты совсем сумасшедшая. Тебе действительно нужна душа.

– У меня есть грудь.

Фазиля покачала головой и кивнула охранникам.

– Пойдёмте.

– Даже не верится, - покачал головой куратор. – Настоящая душа!