– Директор! – кивнул он на ходу.

– Юрий Альбертович, - кивнул руководитель.
– Постойте минутку. У нас какой сегодня запах?

Учёный повёл носом.

– Не помню, жасмин, кажется. У Альбины Петровны надо спросить.

– Спасибо!

Они пошли дальше. Длинные коридоры причудливо петляли. Периодически попадались крупные металлические двери. Мужчины дошли до небольшой площадки с тремя ходами. Свернули направо.

– Настоящий лабиринт!

Директора стали утомлять восторги куратора, но он льстиво улыбнулся в ответ.

– В горе были обширные пещеры. Несколько уровней глубоко под землю. Стены сгладили и залили бетоном. Добавили тоннели, соединили нужные. Получилась такая вот база. Надёжнее любого бункера.

В этом коридоре дверей не было до самого конца. Никаких звуков, свет неподвижен.

– Святая святых, - сказал директор. Они стояли перед бронированной дверью, на которой нарисовано красное кольцо. А над дверью красный глазок. Сейчас он был выключен. Куратор вспомнил, что видел подобные глазки над некоторыми другими дверями.

Они вошли в небольшую квадратную комнату. Там был один столик и шкаф. За столиком сидел охранник. На стенах видеокамеры.

– Нужно надеть халаты, - сказал директор.

Мужчины накинули белые халаты. Директор подошёл к двери и ровно встал перед ней. Над дверью замигала синяя полоска. Директор вставил в прорезь свою карточку. Щёлкнуло, и дверь отъехала в сторону.

Куратор приподнял губы в улыбке.

– Как в кино.

– В кино показывали наш институт? – нахмурился директор.

– Нет. Но в голливудских фильмах постоянно нечто подобное крутят.

Глава базы отмахнулся.

– То неправда, а сейчас вы увидите нечто такое, что поставит мир на уши.

Они вошли в просторный зал. Посередине стоял прозрачный прямоугольник, то ли из толстого стекла, то ли специальной пластмассы. Вокруг него суетились десяток человек в синей униформе техников и двое в белых халатах учёных. Техники отсоединяли толстые шланги, ведущие от металлического подножья прямоугольника к одной из стен. Три из них занимались большим агрегатом усеянным шнурами и лампочками. Он громко гудел и перемигивался. Техники подсоединяли вынутые провода и шланги к небольшому генератору на колёсах. За его пультом стоял человек в белом и бормотал.

– Напряжение стабильно. Первый вход, зарядка положительная. Второй вход…

– Что это? – кивнул куратор на пустую ёмкость.

Директор обернулся к одному из техников.

– Пару очков принеси, пожалуйста.

– Да, господин директор.

Техник вернулся с двумя массивными электронными очками. В них были чёрные стёкла.

– Вот, наденьте.

Куратор надел очки. Почти ничего не изменилось, за исключением содержимого прямоугольника.

– О боже, что это?!

Директор улыбнулся.

– Она самая.

В прозрачном резервуаре мягко светилась некая субстанция. Она переливалась из одной причудливой формы в ещё более причудливую.

– Душа!
– выдохнул куратор. – Она действительно светится?

– Это искусственная душа, - сказал директор, - но она абсолютно бесцветная. Линзы дают такой эффект.

Куратор покачал головой.

– Как же вы получили подобное чудо?

– Двенадцать лет назад, - торжественно сказал директор, словно рассказывал былину, - доктор Чаграй пытался создать новый вид энергии для лечебных целей. Вместо таблеток и прочей химии. Но созданная энергия обладала совершенно новыми качествами.

– Невероятно! – покачал головой куратор. – Но тогда, что это?

– Это живая энергия. Фактически – новый вид материи, но обладающий свойствами энергии. Нечто среднее между жизнью и простой физической величиной. Смотрите.

Директор провёл ладонью по стеклу. Светящаяся субстанция словно услышала или почувствовала прикосновение его пальцев. Она качнулась, и бесцветный дымок поскрёб по стеклу изнутри. Раздался шорох.

Куратор отшатнулся.

– Оно живое!

– Я же говорю, - улыбнулся директор.

– Оно прикоснулось к стеклу. Я слышал.

– Вот именно.

– А оно не выберется?

– О, нет! Это специальное стекло, внутри которого замкнутый энергетический периметр.

– Это нечто удивительное!

– Верно. И сегодня мы шагнём за горизонт.

– У вас ничего не выйдет, Михаил Андреевич, - сказал Адам Петрович спокойно, хотя я чувствовал, как напряжёно его тело.

– Это мы ещё посмотрим, - сказал я.