– Нехорошо плевать в хозяев, коли в гости пришёл, - тяжело сказал водитель. – Куда мир катится, не понимаю. Ведь, это очень простая вещь. Если тебя приняли как родного, веди себя правильно. Правильно? Не надо же плевать в колодец, из которого пьёшь. Я ведь от всей души. Что с людьми, если не понимают таких простых вещей.

Я повернулся к нему.

– Кстати, где твоя жена?

Мужик хмыкнул. И вдруг начал смеяться. На глазах выступили слёзы. Плечи затряслись.

– У тебя труп в багажнике?

Он повернул ко мне острое лицо.

– Не буксуй! У меня в багажнике только лопата.

– Ты думаешь, отделался от меня? – спросил Рюрик. – Но в европе тебя поймать проще. Намного проще.

– А почему домой не едешь? – спросил я.

– Уже приехал, - сказал водила.

Психея протянула руку с вытянутым средним пальцем на правой руке. Рюрик усмехнулся и снял очки. Нужно навестить информационный центр. Может ещё что-нибудь накопали.

«Волга» начала сбавлять ход.

– Я ничего не вижу, - сказал я.

– И не надо. У меня фонарик есть.

Машина свернула на обочину. Мотор натужно заглох. Мужик повернул ко мне острое щетинистое лицо. Его глаза лихорадочно блестели. Мы сидели в ярком салоне посреди тьмы. Снаружи воздух звенел от хора насекомых. Шелестели тени деревьев.

– Копать любишь? – спросил водитель.

Я прижал к груди сумку.

Дверь лифта распахнулась, и охранник за стеклом тут же положил руки на автомат. Вверху две камеры. Одна обычная, другая для Психеи. Автоматически включился синий периметр.

Витёк вышел из лифта и улыбнулся охранникам. Один сидел в будке, а второй стоял по ту сторону стекла. Это был Аскольд. Никто не знал, что с ним делать (кроме Рюрика, но предложение утопить в озере, начальник охраны держал при себе). И теперь бывший шеф был обычным охранником без права псевдонима. Витёк забыл, как его зовут, но это было не важно. Все продолжали называть его Аскольдом и сходились во мнении, что он возглавит новую команду, вместо разгромленной группы Дира.

Универсальный пропуск, две синие полоски, открыл путь. Стеклянная дверь распахнулась, и Витёк прошёл в коридор. Аскольд смотрел на него.

– Привет! – сказал парень.

– Тебе вернули пропуск?

– А ты сомневался? – широко улыбнулся Витёк. Он прошёл мимо и похлопал Аскольда по плечу. Брюнет дёрнул плечом, но парень уже убрал руку и прошёл мимо.

Через пятнадцать минут он добрёл до нужной двери с красным кольцом. За железной дверью ещё одна комната. Один охранник.

– Привет! – сказал Витёк. Без напоминания подошёл к шкафу и начал натягивать белый халат.

– Поздновато! – сказал охранник.

– Не без этого! – улыбнулся Витёк. – Но время не ждёт.

Он подошёл к двери и стал прямо. Над дверью пробежала синяя полоска. Идентификация личности. Отец не соврал. Ограничился тем, что отобрал рабочий пропуск. Значит, не собирался отлучать навечно. Дверь распахнулась. Охранник сел обратно за стол и потянулся за кроссвордом. Взял в руку карандаш. Так. «Скалярная физическая величина». Заканчивается на «я». Охранник покачал головой. Тоже мне умники! «Энергия».

– Витёк!

Сухой пожилой учёный обернулся на шум. Он сидел в правом углу окружённый тремя компьютерами. Все с большими мониторами. На одном экране ползли графики и цифры, на втором непрерывный видеопоток Психеи, на третьем что-то печатал.

Парень нахмурился.

– Поздновато вы сегодня Евгений Сергеевич. Думал, я один такой полуночник.

– А ты чего? Отец тебя вроде отстранил.

– Повинился, отец простил. Вот, выслуживаюсь, - Витёк широко улыбнулся. – Вызвался добровольцем дежурить.

– Дежурь, кто мешает, - улыбнулся учёный. – Только пока смотреть особо нечего. Всё стабильно, а новых данных нет.

– Обидно, - парень улыбнулся. – Я думал, приду и сразу нобелевку получу.

Он посмотрел налево. Тихонько гудел металлический генератор. Рядом прозрачная кабинка, куда отправляются новорожденные Психеи. Сейчас пустая.

Учёный захихикал.

– Нобелевку Чаграй получит. Лет через пятьдесят, посмертно, когда секретность снимут. Хотя, я думаю, никогда не снимут.