– Почему? – рассеянно спросил Витёк. Он сунул руки в карманы и подошёл к столу учёного. Взглянул на бегающие цифры.

– А зачем? – Евгений Сергеевич пожал плечами. Мельком взглянул на графики и клацнул пару клавиш. – Большинство людей не знают, что делать с одной маленькой жизнью, а уж с большой! Ты действительно хочешь, чтобы по земле бродило семь миллиардов бессмертных Васей Пупкиных и Джонов Смитов! Что они будут делать? Бухать и трахаться. Больше ничего. Нет. Психею должны получать достойные люди. Те, кто будет знать, как распорядиться бессмертием. Ну, или долгожительством, пока неизвестно. А остальным лучше вообще ничего не знать. Побухали, потрахались и в уютную могилку. Другое дело люди вроде Чаграя или твоего отца.

– Или президента и патриарха, - ухмыльнулся Витёк. Его взгляд скользил по столу, остановились на небольшом офисном наборе. В пластиковой подставке ручки, карандаши, скрепки, степлер и ножницы.

Старенький учёный улыбнулся.

– Издержки производства, никуда не денешься. Чтобы получить норму качественного товара, нужен определённый процент брака. Политики – это необходимый брак. Зато сколько пользы принесут учёные.

– Полностью с вами согласен. Евгений Сергеевич, мне вас сам несуществующий бог послал.

– А что так?

– Отец требует, чтобы я кроме медицины разбирался в лабораторных делах, ну в разумных пределах, разумеется. Сам он, похоже, всё знает. Помните, он меня сюда приводил.

– Помню, но тогда ты не проявлял особого рвения.

Витёк улыбнулся.

– Я росту. Так вот, отец требует, чтобы я на своём примере высчитал параметры Психеи для слияния. Он мне раньше показывал.

– Да запросто!
– учёный закрыл текстовый файл и застучал пальцами по клавишам. Открылась и замигала зелёным экраном какая-то программа.

– Запросто! Я думал, это сложно.

– Было сложно, но мы ведь не сидим без дела. Чаграй с нашим могучим Львом новую программу сочинили. Всё на основе двух предыдущих испытаний. Для здоровых и молодых можно сделать большое приближение. Где-то семьдесят шесть процентов. Ты близок по параметрам к нынешним объектам. А вот для меня программа будет действовать только на двадцать три процента достоверности. Так что, с тобой мы быстро разберёмся. Сейчас загрузим твои биологические и психические данные.

– Они у вас? – приподнял брови Витёк.

– Мой мальчик, у меня физические, психические и прочие характеристики всех сотрудников базы. Как, по-твоему, идёт работа по данным для будущих слияний!

Витёк задержал дыхание и вздохнул.

– Уже идёт?

– Разумеется, - пальцы учёного летали над клавишами. По зелёному экрану бежали цифры. – По-твоему, мы будем ждать результат всех исследований? Ещё лет десять? Ну, нет. Работа идёт уже сейчас, только данные всё время обновляются. А когда придёт время, нам не придётся его тратить на расчёты. Сразу в дамки.

Парень покачал головой.

– И моя?

– Пока нет. Только первые имена. Но и тебя сейчас посчитаем. С точностью семьдесят шесть и три десятых процента.

– Ух!

– Вот и результат, - учёный поднял голову. Свет сверкнул по стёклам очков. – Иди сюда, смотри. Увидишь, это просто.

– Ага, - на верхней губе парня выступили капельки пота. – Сейчас.

Он сделал шаг и вынул ножницы из пластиковой подставки. Глаза старика расширились за толстыми стёклами очков.

– Нет никаких данных, что он остался в городе.

– Кто бы сомневался, - сказал Рюрик. – Будет он три дня ждать, пока мы его найдём. Ловкий гад.

Центр наблюдения и мониторинга никогда не спал. Дежурили несколько человек. Одни наблюдали за базой, другие просматривали интернет. Смуглый охранник вскочил и смотрел на Рюрика чёрными глазами. Тот сел в его кресло.

– На вокзалах чисто. Скорее всего, уехал автостопом.

Седой откинулся в кресле и сцепил руки на затылке. Потянулся.

– Скорее всего, но нам это уже не поможет. Ладно, смотри в оба. Но в этот раз думай быстрее, горный орёл.

Кавказец опустил голову.

– Виноват. Его трудно узнать в таком ракурсе. К тому же, видео начали выкладывать только на следующий день.

Рюрик махнул рукой.

– Забудь. Иди, рой землю носом. Нам… Это ещё что!

Рюрик смотрел на один из мониторов.

– Шеф? – вопросительно сказал смуглый.

Седой хмурился.