Он был пьян. Олимпийцы заставляли его пить крепкий алкоголь, грозя в случае неповиновения застрелить на месте. Это не была охота, они не могли убивать сейчас - закон не позволял, зато унизить первого попавшегося илота - чем не достойное занятие для хозяина?

Лима затаилась в сумраке переулка и видела, что происходит. Старик давился, глотая из бутылки, его грудь была залита выпивкой. Олимпийцы хохотали, подбадривая, говоря, что он еще не знает своих возможностей.

Илот продолжал пить, пока не свалился в полубессознательном состоянии. Женщина отшвырнула пустую бутылку носком ботинка и плюнула на старика с презрением, как бы говоря этим, что все илоты пьяницы, лжецы и собачье отродье.

Лежащий на асфальте человек кашлял и хрипел. Его начало рвать. Гоплиты отошли в сторону, постояли и отправились дальше за новой жертвой. Лиме повезло спрятаться за мусорный бак.

Скрючившись за ним, она тяжело задышала. Гнев жаркой волной стал подниматься из нее, добрался до головы, зашумел в ушах.

Лима посмотрела по сторонам - все вокруг казалось багровым, точно забрызганным кровью.

Она представила, что опрокидывает гоплитов на землю и начинает избивать ногами, с остервенением, с криком, с полной самоотдачей.

Та ее часть, что жаждала мести, часть бунтарская, сейчас была сильна как никогда. Лиме хотелось целиком отдаться в ее власть, а там будь что будет?

Не хватило буквально одной секунды - багровый отлив начался до того, как Лима сделала роковой шаг. Она уже видела себя бегущей за олимпийцами? что, серьезно? На самом деле возьмешь и побежишь?..

Лима огляделась - с удивлением. Она все еще сидела за мусорным баком, и на этот раз в ее голове раздавался тревожный затихающий звон. Вот стало совсем тихо, даже мысли исчезли.

Пауза эта длилась недолго.

Лима снова влилась в мутный поток жизни, такой привычный в своей предсказуемости. И такой безопасный! Если бы она поддалась своему безумному мстительному порыву, то сейчас была бы мертва. Любое нападение на олимпийца карается смертью, и потом - ей элементарно не выстоять в драке и минуты.

Встать и пойти домой. Что может быть проще?

Лима выбралась из переулка, быстро зашагала в сторону дома. Едва оказавшись внутри, заперлась на все замки и долго всматривалась в щель между шторами. Улица оставалась такой же пустынной. Илоты предпочитали не рисковать и сидели тише воды ниже травы, как всегда бывало, как только разносилась весть, что в Блоке олимпийцы.

Лима сходила на кухню и взяла нож. Никогда раньше она не рассматривала его в качестве оружия, но сейчас это показалось ей нормальным.

Если кто-то ворвется сюда, разве у нее будет другой выход, кроме как пустить его в ход?

Но по закону у Лимы нет такого права.

А может, наплевать на закон? Может, пришло время, наконец, сделать что-то?

Клеон говорил, можно сколько угодно прятаться, но Олимпия все-таки сделает за беглеца его выбор. Наверное, все же лучше умереть сражаясь, чем дать просто убить себя или того хуже - пресмыкаться, вымаливая пощаду.

В конце концов, Лима забылась тревожным сном.

Вечером, когда сумерки спустились на Город, в дверь постучали, и стук был требовательным.

Мигом проснувшись, Лима выронила нож и кинулась к порогу. Как можно было столько проспать! Отец должен вернуться, ведь сейчас как раз его время. И ужин она, разумеется, забыла приготовить?

На пороге стояла тетя Кира, которую Лима не сразу узнала из-за плохого освещения. Паническая мысль и вовсе на пару секунд парализовала ее: зачем открыла, не посмотрев, кто там?

– Лима? Слышишь меня?

Она машинально осмотрела пустующую улицу. В доме напротив светилось лишь одно окно.

Вот и дурные вести. Те, которые всегда приходят неожиданно.

– Что случилось?

– Отец? Полицейские нашли его?
– Тетя Кира переступила через порог, оттесняя Лиму назад в дом, и прикрыла дверь за собой.
– Сейчас привезут? Слышишь, похоронная команда уже здесь.

– Слышу.

– Он? его грузовик обнаружили у въезда в Город? он сидел внутри. Мертвый.

Лима вздохнула.

Дыши. Только дыши.

Тетя положила ладони на ее плечи, заглядывая в лицо.

– Бедная девочка. Какой кошмар!.. Это?

– Что с ним произошло?
– спросила Лима, не дав ей договорить. Киру она всегда недолюбливала и не знала, в чем кроется причина неприязни.

– Полицейский сказал, он перерезал себе горло.

Меньше всего сейчас Лиме хотелось, чтобы эта рыдающая женщина прижимала ее к себе. От Киры пахло потом и лекарствами.

– Отпусти!