– А я и есть - умница.
– Широкая Клеонова улыбка.
– Ответь: что такое власть Олимпии? Ее основание?

– Не знаю.

– Страх. Олимпийцы внушили нам, будто все видят, все слышат и все знают.

– Да.

– Неправда. Обман, дезинформация - очень сильное оружие, - сказала Киниска, ловко счищая кожуру с картошки.

Лима почесала затылок. Самое странное, ей понравилось быть бритой наголо, и отрастающие волосы начали ее беспокоить.

– У олимпийцев есть оружие, есть средства наблюдения и связи, - продолжила свою лекцию Киниска.
– Но время идет, и все, что они когда-то создали, открыли, приходит в упадок и устаревает. А потому становится уязвимым. Лима, сама понимаешь, это слегка? секретно?

– Никому не скажу! Могила!
– пообещала та.

Обе рассмеялись.

– Ладно, думаю, смысла скрывать нет. У нас в Олимпии шпионы, которые поставляют нам информацию. Не так это просто, но система работает. Главное знать - как?

– Как?

– Спроси у Лисандра при случае, - посоветовала Киниска.
– Он спец в таких делах.

– Обязательно.
– Лима помнила того странного человека с седыми висками.
– И вы, значит, шпионите за олимпийцами? Хм. Прости, Киниска, мне трудно поверить.

– Конечно. Дело житейское. В общем, мы знаем об Олимпии куда больше, чем даже о мире илотов, хотя стараемся исправить этот перекос.
– Киниска расправлялась с картошкой со скоростью света, чему Лима немало завидовала. Ничего подобного она не умела делать даже в прошлом, во времена относительно стабильной жизни в Блоке.
– У Олимпии не лучшие времена, Лима, - прибавила девочка серьезно.
– Далеко не лучшие.

– В каком смысле?

– Я знаю не так много.

– Да? Ну, в сравнении со мной?

– Олимпия живет в свое удовольствие, Лима. Ее правящие круги утопают в роскоши, которую обеспечиваем им мы, илоты. Олимпийцам запрещено работать, в их городе все за них делают рабы. Единственные занятия, достойные расы господ, это война и спорт.

– Ну, это всем известно.
– Лима закатила глаза.
– Великие воины, великие спортсмены. Есть даже такие чокнутые, что добровольно выходят на гладиаторские арены.

– Да, - сказала девочка, бросая в кастрюлю нашинкованные овощи.
– В Олимпии есть некоторое количество мастерских, где трудятся рабы, но это мелочи. Предприятия расположены в секторах. Те, которые производят нечто важное для олимпийцев, поближе, остальные подальше. Ну, чтобы, например, вид промышленных зон не оскорблял взор господина, смотрящего в окно. Завод над нами - один из самых близко расположенных к Олимпии.

– Чувствую себя дурой, - вздохнула Лима.

– У тебя появится возможность наверстать, если захочешь, - протянула с улыбкой Киниска.
– И? будь добра, закончи быстрее, а то пыль летит.

Лима взялась за метлу, оставалось ей немного.

– Так что там у них происходит?
– спросила она.

– Они живут не по карману. Уровень производства в секторах с каждым годом все ниже, а потребности господ не уменьшаются. Даже растут. Огромное количество средств идет на поддержание их уровня жизни. Предметы роскоши, изысканная еда, техника. Вот с техникой сложнее всего. Раньше работа с ней не вызывала у олимпийцев нареканий - они с удовольствием занимались проектированием и разработкой технологий сами, но потом кто-то решил, что и это недостойно настоящего сверхчеловека. Эту ношу переложили на специальную касту рабов. Мозговитых рабов, однако раб при любых обстоятельствах остается рабом. Понимаешь?

– Они плохо работают?

– Нельзя стать талантливым из-под палки, - сказала Киниска.

Эта девочка была разумна не по годам. Лима все сильнее чувствовала себя рядом с ней безмозглой идиоткой.

– У Олимпии не хватает ресурсов на поддержку того, что есть. А о внедрении чего-то нового речь уже не идет. Существующие технологии устаревают, парк машин изнашивается и сокращается. Много средств идет на поддержание военных школ и регулярной армии, которая ни с кем не воюет. У Олимпии нет в мире врагом, потому что? ты, ну знаешь, больше вообще нет никого.

Лима сгребла пыль и песок в совок и отнесла к ящику, стоящему на заднем дворе. Вернувшись, вымыла руки и присоединилась к Киниске. Та дала ей задание почистить лук.

– Это раньше Олимпия могла заглянуть в каждую щель и узнать все и вся, но не сейчас. У нее едва хватает сил на подавление бунтов, которые вспыхивают все чаще.

– Почему же не выступить против нее всем сразу?
– спросила Лима.

– Думаешь, так легко?
– фыркнула девочка.

– Нет, не думаю.

– Был бы смысл, поднимись разом все четыре сектора, но так не получится. Сейчас. Олимпия все-таки сильнее нас. Однако изматывать врага, вести подрывную деятельность, раз за разом бить в слабые места и ускользать мы можем. Лисандр говорит, лучше стратегии не придумать.

– Так Лисандр у вас главный?

– Ну, не самый, - уклончиво ответила Киниска.

– А Клеон? как я поняла, в одном из ваших штурмовых отрядов.

– Если по-простому, то да.

– Опасно.

– Это война. Добро пожаловать, - отозвалась девочка бодро.

Вот и прозвучало самое главное слово.

Война.

Суть в том, что как бы Лима не отрицала очевидное, она втянута в нее, и в ближайшее время ей предстоит принять важное решение. Кем она станет на этой войне, какой внесет вклад. Вооружится метлой и граблями или возьмет в руки нечто посерьезнее.