– Нервничаешь?
– заметила она, бросив взгляд на Клеона.

Илот признался:

– Тут секретная территория. Лисандр сделал для нас исключение, но обычно сюда большинству бродяг путь заказан.

– Ты так его боишься?

– Порядок есть порядок. А насчет страха, то, поверь, основания для него есть.

– Ага. Он же олимпиец, - сказала Лима.

– Не в том дело. Это страх перед человеком, которого уважаешь как наставника и командира.

– Сделаю вид, что поняла.

Пройдя сквозь лабиринт проходов между запертыми боксами, они остановились перед ничем не примечательной дверью в стене.

– Последний шанс убежать, - хмыкнул Клеон, но Лима не оценила его шутки.

Они вошли. Все двери тут были стальными, и большинство скрипело. Эта издала противный звук, от которого Лиму передернуло.

За порогом оказалась комната с большим круглым столом и стульями по его периметру. У стен выстроились накрытые тканью деревянные щиты с прикрепленными к ним бумажными картами. В углу был еще один стол, на котором разместилось какое-то оборудование, о предназначении которого Лима не знала. Из отверстия под потолком торчал пучок силовых кабелей.

– Командный пункт?

– Да, а еще комната для инструктажа, - ответил таким же шепотом Клеон.

Из другой двери, справа, вышел Лисандр. На его лице, точном и грубовато-механическом, сверкала улыбка. Улыбка машины. Глаза оставались холодными, как лед, и оценивающими.

– Приветствую!
– сказал олимпиец.
– Волею судеб вы в моей скромной обители.

Лима почувствовал прилив страха и приложила немало сил, чтобы остаться невозмутимой.

– Спасибо, что позволили?
– отозвался Клеон, но Лисандр небрежно взмахнул рукой.

– Неважно. Отбросим формальности. Лима?

Она кивнула, понимая, что ей понадобится немало мужества, чтобы выдерживать этот змеиный взгляд.

– Присаживайтесь.
– Олимпиец сделал широкий приглашающий жест.

Они заняли стулья. Лисандр оказался напротив девушки.

– Итак. Приступим? Клеон настаивал на встрече, а я, признаться, и сам хотел поговорить с тобой. Поэтому решил, что можно совместить. Согласна?

– Да, - выдавила Лима, нервно сглатывая.

– Тогда будем общаться на {ты}, без формальностей?

– Да.

– Ну? Так я слушаю.

Лима удержалась от желания переглянуться с Клеоном. Нет, она не покажет, что настолько не уверена и слаба.

Пора приучаться быть сильной, усмехнулась Мятежница, да, это по мне.

– Увидеть Агиса?
– переспросил олимпиец.
– Для чего же?

– Хочу посмотреть ему в глаза, - ответила Лима, заранее решив, что будет напирать на психологию.
– Увидеть его страх и беспомощность. Хочу показать ему? в общем, я не сломалась и не сломаюсь.

– И главное?
– подсказал Лисандр, прищурясь.

– Главное? что я его не боюсь? уже не боюсь?

Олимпиец качнул головой: изумленно, но с уважением - и ничуть не притворялся при этом. Лима смогла бы угадать фальшь.

– Отличный ответ.

– Надеюсь?
– Ну, сделай над собой усилие! Лима сглотнула снова, хотя было нечем. Рот оказался сухим, как пустыня.
– Ты мне веришь?

Олимпиец вскинул бровь. Клеон нервно заерзал на стуле.

– Я не собираюсь проносить оружие, чтобы убить его, - криво усмехнулась Лима, придумав невесть какую шутку.

– Верю, конечно, верю. Правда. Я лишь хотел убедиться в твоей мотивации. Она меня устраивает.

– Хорошо, - сказала она.
– Так я смогу увидеть гоплита?

– Сможешь, - тут же ответил Лисандр.

Лима была готова к сопротивлению, спорам, даже скандалу, и собиралась настаивать на своем до последнего, но такая податливость ее слегка ошеломила. Словно олимпиец-ренегат всю жизнь только и мечтал услышать от нее, как ей хочется увидеть Агиса.

– Так, - заключила она, - я чего-то не понимаю.

Лима, наконец, посмотрела на Клеона. Илот лишь покачал головой, как бы говоря: это твой звездный час.

– Здесь нет подвоха, - сказал Лисандр, чуть подавшись вперед.
– Я даю разрешение. Но я вижу недоверие в твоем взгляде. И даже страх. Я олимпиец. Поэтому, да?

– Откровенно?
– Лима сцепила пальцы в замок.
– Да. Трудно спокойно сидеть перед тем, чьи соплеменники без конца убивают мой народ.

Лисандр кивнул, помрачнев.

– Ты права. Трудно. Не знаю даже, что я бы делал на твоем месте.
– Он откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столешнице.
– Поверь, я четко осознаю, кто я. Мои корни. Но не забываю и о причинах, побудивших меня порвать с Олимпией.