Шрифт:
Лима посмотрела ему в глаза. Себе она сказала, что если научится делать это без боязни, сможет проделывать такой фокус и с гоплитом. И со всеми другими олимпийцами, если придется.
Пока что выходило неплохо.
– Тебя изгнали? Ты стал преступником?
– спросила Лима, не удержавшись.
– Нет. То есть, когда я покинул Олимпию, то стал, но побег был моим собственным решением.
– Вот так просто?
– Слово {просто} здесь неподходящее.
– Ты убивал илотов?
– Нет. Никогда не участвовал ни в одной охоте.
– Странно.
– Не веришь?
– Не имеет значения.
– Имеет, Лима. Нам, возможно, придется работать вместе.
– Вот как?
– Я хотел с тобой поговорить именно об этом, - улыбнулся Лисандр, разводя руками.
– Сделать тебе некое предложение.
Лима долго смотрела на него. Сердце ее бешено колотилось.
– Лучше обсудим историю моего прошлого позже, - прибавил олимпиец, - в более подходящей обстановке. Обещаю, когда придет время, я все расскажу.
– Ты мне ничем не обязан, - жестко ответила Лима.
– В какой-то мере все-таки обязан.
– Как хочешь. И что за предложение?
– Клеон, наверное, предлагал тебе вступить в сопротивление?
– Да. Похоже, все вы только и мечтаете об этом.
Лисандр снова подался вперед.
– Я скажу тебе, о чем мечтаю. О том, чтобы у меня в подчинении было как можно больше смелых и умных людей, на которых можно положиться. Тех, у кого внутри есть стержень, который не сломать ничем. Людей, способных ставить задачи и добиваться их. Кто распрощался со страхом и четко видит цель перед собой! Вот о чем я мечтаю, Лима!
Убежденность, почти фанатичная, жар, с каким это было сказано, заставил ее замереть. На место холода в эти светлые глаза пришло настоящее адское пламя.
Впрочем, сообразив, что перешел некоторую границу, Лисандр мгновенно взял себя в руки.
– Ты фанатик, и мне не нравится, когда ты так говоришь, - сказала Лима.
– Понимаю, но общий смысл ясен?
– Олимпиец холодно посмотрел на нее.
– Я не та, кто тебе нужен. Я ничего не умею - разве что могу помочь вам выращивать овощи.
– Можно научиться, - произнес Лисандр.
– Я научу тебя всему. Сражаться, убивать, шпионить, устраивать диверсии. Что угодно!
Лима сжала кулак. Стоило хорошенько сформулировать ответ, чтобы Лисандр понял.
– Я не верю в сопротивление, не верю в победу над Олимпией, не верю, что это можно сделать даже с помощью предателей, этаких мастеров на все руки.
– Лима вновь посмотрела олимпийцу в глаза: он обязан был уловить намек.
– И я не хочу.
Лисандр вздохнул, не скрыв разочарования. В нем самом веры было хоть отбавляй, и он, очевидно, не понимал, как можно думать по-другому.
Тогда он еще более ненормальный, решила Лима.
– Это официальное предложение.
– Лисандр решил попытаться счастье в последний раз.
– Нет. Мой официальный ответ.
Задай им, сказала Мятежница.
Клеон напомнил о своем присутствии.
– Лима, пожалуйста, не спеши, подумай!
– Я хорошо подумала. У меня был месяц - в камере у гоплитов. Ясно?
– Но?
– Перестань, Клеон, прошу!
Лима резко встала, отодвинув стул.
– Надеюсь, мой отказ не повлияет на твое решение дать мне увидеть Агиса?
– спросила она, обращаясь к олимпийцу.
Сейчас по его лицу невозможно было прочитать вообще ничего. Лицо-стена. Лицо-маска.
Маска демона?
– Нет.
– Тогда мне надо выйти отсюда. Дышать нечем.
Маска демона?
Это лишь воспоминание и ничего больше!
Подземелье? Вонь каземата. Боль. Сводящий с ума голод и помутнение в голове. Постоянный ноющий страх, мешающий мыслить.
Лима вышла за дверь, оказавшись в помещении, заставленном боксами. Ноги несли ее к выходу, так, во всяком случае, она думала. Внезапно очутившись в тупике, Лима заметалась. Паника снова затопила сознание, и у нее не было никакой возможности противостоять этой темной волне.
Развернувшись, чтобы бежать назад, Лима столкнулась с Клеоном.
– Постой! Подожди!
Его руки обвились вокруг ее плеч и сильно сжали. Лима начала вырываться. С каждым движением, ей казалось, воздуха в легких становилось все меньше.
– Постой!
– Настойчивый шепот Клеона. Его дыхание возле уха, его тепло.
Это руки не душат ее, они защищают.
Лима дернулась в последний раз и застыла, чувствуя, как по телу пробегают волны мелкой дрожи.
– Все кончилось, - прошептал Клеон.
– Тебе ничего не грозит.