Первый вечер в доме семьи Фрейзер проходит в напряжённой атмосфере, в которой лишь Лия чувствует себя спокойно, словно это её привычная среда обитания.

Тётя Джина ни единым словом не упоминает ту неподобающую сцену, которая имела место едва они приехали, однако и её партнёр не появляется на семейном ужине. Габи позволяет себе думать, что взрослый мужчина тоже испугался Лию, и ей стыдно ощущать некоторое удовлетворение из-за этого. Схожие чувства она испытывала в детстве, когда узнавала, что не одна она написала плохо работу, а были и те, кто справились ещё хуже. Это низко - то, что кого-то может утешать подобное чувство, вот только от этого никуда не деться.

Габриэль не позволяет себе зациклиться и пытается думать о чём-то другом, таком, что придаст ей весёлости и сил пережить этот мучительно длинный вечер. Она выбирает воспоминания о своих детских проделках, и ей действительно становится легче,

Каждый за столом думает о чём-то своём, время от времени перебрасываясь стандартными фразами и ничего не значащими ответами. Габи поглядывает на Амелию, но та становится удивительно скупа на эмоции с тех самых пор, как они оказались в особняке, словно чувства здесь под запретом.

Это утверждает Габи в мысли о том, что дом семьи Фрейзер филиал Ада для всех живущих там. И всё это могла бы сломать воля Джины Фрейзер, разреши она дочерям - по крайней мере одной - оставаться в пансионе на праздники.

Увы, этот семейный праздник будет испорчен для всех, отданный жертвенной данью традициям.

Спустя пару дней Габриэль обнаруживает, что здесь всё же есть место, которое не старается забрать у неё чувство и не стремиться наказать за наличие радости. Амелия приводит её в дальнюю библиотеку. Она довольно тесная, по сравнению с огромной, вместительной основной, но, вместе с тем, куда более уютная - два кресла стоят близко друг к другу, на них потёртые, но всё ещё довольно опрятные пледы, а жёлтое освещение у каждого создаёт атмосферу интимности.

– Лия сюда не приходит, - замечает Амелия.

– Как?
– Габи удивляется, устраиваясь в одном из кресел и закутываясь в тонкий и мягкий плед.- Она ведь часто сидит в школьной.

– Да, но не дома, - качает головой Амелия, тоже забираясь в кресло, сбрасывая обувь и устраиваясь в нём с ногами.
– Дома она здесь почти не бывает, тут она нас не потревожит и мы можем безбоязненно говорить обо всём, о чём только захотим.

– Погоди, так ты поэтому была такая...
– Габи замолкает на секунду, стараясь подобрать подходящее слово, и, наконец, выдаёт, - замкнутая?

Амелия замирает и кивает, поясняя неохотно, как и всегда, если речь о сестре.

– Она не любит, когда кто-то в доме радуется, смеётся, или просто выглядит довольным и прикладывает все силы, чтобы отравить им жизнь.

Амелия замолкает, и в тишине Габи думает о том, что она так надеялась, что когда Амелия предложила ей свою помощь, они не будут потакать подобным желаниям, но кузина выглядит более сведущей в том, если стоит проявлять протест. Когда это будет для них безопасным, ведь если Лия ничем не лучше шабаша, значит высовываться сейчас попросту неразумно, а снова угодить в неприятности совсем не хочется, несмотря на смутное желание заявить о своём протесте. Показать, что она не собирается терпеть, вступить в борьбу - чувства неизведанные ранее пугают до трясучки.

Затянувшееся молчание прерывает Амелия, внезапными словами:

– Знаешь, я думаю, что ей нравится эта библиотека, - она задумчиво поглаживает ручку кресла, - но она никогда не делает дома то, что она любит. Ты видела - в каждой вазе дома стоят самые разные розы?

Габи припомнила несколько установленных ваз и кивнула - срезанные алые, жёлтые, белые и прочие, самых разных оттенков розы с тонким запахом заполняли пустые вазоны, будучи украшены к Рождеству.

– Она заказывает их каждый год, на время, которое проводит дома, - тихо замечает Амелия и немного хмурится.

Габи поднимает брови:

– Ей нравятся розы?

– Она их ненавидит, - качает головой кузина, - все знают, что она любит анемоны, но каждый год она заказывает розы.

– Словно в наказание, - после секундного замешательства замечает Габи.

– Да. Наверное поэтому она никогда сюда не заходит...

Они снова молчат, но это неловкое молчание не походит на то, умиротворённое, что бывает между людьми, что хорошо понимают друг друга. Габи смущенна и подавлена тем, что ей пришлось снова напомнить Амелии о сестре, даже пусть она и знает, как та не любит такие разговоры.

Неловкое молчание сменяется болтовнёй о доме, а те неизменно переходят на светлые воспоминания детства, и, в конце концов, они расходятся, возвращаясь в свои комнаты и усыпают там, довольные и умиротворённые.

Завтра канун Рождества.

Амелия.

Канун Рождества это время, которого все и всегда ждут с нетерпением, кроме трёх девушек семьи Фрейзер.

По правде говоря, Амелия уверена, что Габи опасается любых семейных торжеств в этом доме - и не напрасно, а Лия испытывает отвращение к этому празднику лицемерия, на котором их мать пытается соответствовать образу настоящей матери, в человеке, в котором они когда-то нуждались. В тайне, Амелия разделяет оба чувства - и опасение и отвращение, поскольку знает, насколько непредсказуемо всё это может кончиться.