Да, гирлянды это хорошо: раньше у неё не было шанса украсить свою комнату настолько задолго до наступления Рождества - прежняя соседка относилась к этому весьма скептически. Да и давать Лие лишний повод для того, чтобы она могла подтрунивать, или, что хуже, злиться, не хотелось.

Энди тоже не является ярым фанатом гирлянд и мишуры, но в этом году, после того, что она пережила, ей хочется ощущения праздника, а нарядно украшенная комната этому весьма способствует.

Амелия уже почти снова собирается с мыслями, когда дверь приоткрывается, впуская одетую в мягкий, тёплый пуловер Габи.

– Занята?
– негромко спрашивает она, но в голосе нет той неуверенности, что неизменно звучит в речи малознакомых людей, и это тоже одна из причин порадоваться.

Радоваться совсем не в привычках Амелии, ведь после слишком сильных радостей ей придётся так же сильно рыдать, но она старается пересилить это ради Габи, посылая кузине мягкую улыбку.

– Нет, проходи.

– Все только и судачат о том, куда с семьями отправятся на каникулах, - издалека начинает Габи, но Амелия улавливает ход её мыслей довольно хорошо, а это значит, что она готова к вопросу.
– Уезжать на каникулы - обязательно?

У неё есть немного времени на обдумывание того, как смягчить неприятную новость, но в голову не приходит ничего толкового, поэтому Амелия начинает издалека:

– Нет, конечно, нет. Некоторые ученики остаются, но, в основном отстающие или наказанные. Редко кто-то соглашается встречать Рождество здесь, так что...

– Но ведь это не запрещено, да?

'Чёрт!' - разрывается сознание простой мыслью - она дала напрасную надежду. Стоило сказать прямо, а не рассказывать о том, что возможно, подводя в отличиям того, что будет на самом деле.

– Если ты о себе, то, боюсь, у тебя нет выбора, - Амелия откладывает дневник, привычным жестом запирая его на замок, - мама приверженец семейных торжеств. А ты теперь часть семьи, так что она попросту не позволит тебе остаться здесь.

– Но, я ведь не кровный родственник... Почему?
– Габи смотрит непонимающе, хмурится, присаживаясь в кресло напротив кровати.

– Потому что она уверена - в приличных семьях Рождество встречают все вместе, а мама не позволит кому-нибудь бросить тень, на видимое приличие нашей семьи.

'Кроме Лии, конечно', - думает Амелия с тоской - сестре хватило сил противостоять матери ещё десять лет назад, хотя цена, которую Лия заплатила была непомерно высока. Сама бы она так не смогла.

– Чего бы ей это не стоило, - добавляет Амелия не скрывая сожаления.

– Ты же не хочешь сказать, что если я не отправлюсь вместе с вами, то меня потащат силой, да?
– в голосе Габи отчётливо слышна смесь сомнения и страха.

– О, нет, она организует всё так, что именно тебе будет не удасться остаться. Например, выпустят какой-нибудь школьный указ о том, что отличникам и хорошистам учёбы запрещено оставаться в школе на Рождество. Или ещё что-нибудь не менее унизительное, показывающее как сильно мы зависим от тех, кто за нас платит.

– Это ужасно, - бормочет Габи, и Амелия согласно кивает: так и есть, ничего осознания собственной беспомощности с ней ещё не происходило.
– А ты когда-нибудь оставалась здесь на каникулы?

– А откуда, ты думаешь, я знаю о том, как они поступят?
– она поднимает брови в ответ.

– Погоди, так она что, и вправду это организовала?
– голос Габриэль пропитан недоверием.

– Не совсем, но почти, - опять увиливает от прямого ответа Амелия.

Не рассказывать же, в самом деле, как после намеренного саботажа уроков с надеждой остаться в школе и не посещать 'любимый' дом, где Лия имеет к ней полный доступ, было постановлено, что в их комнате будут менять проводку, а других жилых и свободных помещений нет, а потому они обязаны были покинуть её и уехать домой на Рождество.

Что самое смешное, провода им так и не поменяли. Да и зачем - всего в одной-то комнате?

– А Лия?
– любопытствует Габи. Оставлять её в неведении относительно этого опыта нет никакого смысла, и Амелия рассказывает без утайки:

– Лия всегда проводит Рождество там же, где и я. Доставать меня под праздник её любимое развлечение, так что нет, здесь она не оставалась, как и я, - не в силах удержаться от недовольных ноток замечает Амелия.

В комнате повисает виноватая тишина - Габи явно сожалеет о заданном вопросе, Амелия - о слишком резком тоне ответа. Нужно уже научится сдерживаться, когда её спрашивают о сестре! Даже если это её самая больная мозоль, и пусть она и не привыкла распространяться о ней вообще, ведь никогда не было желающих задать ей эти самые вопросы.

– Мы провели в этих стенах большую часть своей жизни, - тихо говорит Амелия, вместо извинения, но в попытке загладить свою вину.

Габи смотрит на неё понимающе кивая, и замечает:

– Как и большая часть учеников в любых школах.

– Не совсем так, - Амелия качает головой, вертя в руках запертый дневник.
– Задумайся, рядом с нашим домом тоже есть школа, но мы здесь. Почему так?

– Наверное, потому что тут выше уровень образования, - Габи пожимает плечами, тень грусти растворяется, меняясь заинтересованностью.