– Не расстраивайся так, - мягко произносит Амелия, не слышно подойдя сзади, - говорят, что всё к лучшему. Никогда не знаешь, чем закончится то или иное знакомство.

Габи всхлипывает, и обнимает кузину крепко, смаргивая слёзы обиды, и, оттого, что сестра гладит её мягко по спине и шепчет что-то успокаивающее воркующим голосом, ей становится чуточку легче. Немного, самую малость, но всё же.

А в первых числах декабря она видит странную картину: измученная, зарёванная, изрядно помятая Кейт выходит из комнаты отдыха, прочно занятой шабашем. В дверях, её окликают, и она перебрасывается несколькими словами с кем-то из там присутствующих, но в ней нет враждебности, что присуща тем, кто вынужден проводить время со своими мучителями, хотя и особого довольства, которое бы понятнее объяснило такой извращённый мазохизм в ней нет тоже.

Габи делает попытку подойти, спросить, что она там делала, ведь она не обязана возвращаться к ним, что бы там не происходило, ведь они соблюдают то условие - единственное условие - неукоснительно. Она делает шаг навстречу, когда Кейт замечает её. Замечает, и отворачивается, оправляя одежду и удаляясь торопливым шагом прочь.

Так странно чувствовать из-за этого простого, короткого жеста себя так, словно нож всадили в беззащитную спину. Это едкое чувство касается её не впервые, но впервые она хочет вычеркнуть человека из своей памяти, согласная на то, чтобы они никогда не встретились, не разбирая есть ли в происходящем его вина.

В этом есть нечто отрезвляющее. Словно она стояла у края пропасти, и уже почти сделала шаг, но удержалась.

Губы трогает слабая улыбка, и Габи принимает этот удар так же беззащитно, как и предыдущие. Она знает, ей нечего противопоставить предательствам и обидам, кроме доброты и понимания. Это её единственное оружие, которым она пользуется с тех пор, как стала причиной чужой ненависти, направленной на неё.

Доброта и понимание, что отражают все удары, что преподносит ей судьба.

Все, кроме Лии. Против этой не срабатывает ничто.

Амелия.

Бывают дни, когда от грядущих событий ждёшь только худшего, но если оно обходит тебя стороной, если вместо отчаяния и горечи ты чувствуешь как удалось избежать провала, то они стираются из памяти. Так уж устроен человеческий разум - удаляет самые тёмные воспоминания, затирает самый светлые, приводя всё к усреднённой серости.

Амелия не желает забывать ничего - ни хорошего, ни плохого, а потому ведёт дневник с малых лет. Таинственным образом всё, что она записывает своей рукой отпечатывается в голове, не позволяя событию полностью истереться из памяти.

Толстая книга дневника с замком и вставленными блоками была испещрена символами в каждой строчке. Его хозяйка по праву гордится изобретенной системой шифрования, совершенствуя умение сокращать слова до смысла, а его фиксировать символом с производными. У неё не было ключа, но, чтобы не забыть самой, она по нескольку дней повторяет каждый нововведённый символ. Это помогает.

Новое слово, которое прежде ни единого разу не встречалось в её шифровках, что она вела с тех самых пор, как научилась писать требует к себе особого внимания.

Облегчение.

Об-лег-че-ние.

Оно даже на языке звучит весьма странно, непривычно. Повторённое сотню раз оно теряет свой смысл, приобретая необычное звучание, словно из неведомого человечеству языка, не в силах уместить в себе то чувство, которое переживает Амелия каждый раз, вспоминая как беззаботно отнеслась к их недавнему разговору Габриэль. Так понимающе и спокойно - это было неожиданно, по правде говоря. Амелия ждала чего угодно - слёз, криков, обвинений, недоверия в том, что выход был всего лишь один. Сестра же удивила её прощением и сочувствием.

Ещё одна причина поскорее записать то, что она чувствовала и тогда, и сейчас. Такое сокровище нельзя потерять!

'После того случая, я не могу перестать ощущать облегчение. Габи не просто простила меня за то, что я приняла такое условие, как разрыв их дружбы с Кейт, но и стала доверительнее со мной. Мы общаемся каждый день, и иногда подобная близость меня пугает. Рано или поздно, она задаст свой вопрос, а мне снова придётся солгать ей, увильнуть или перевести тему, чтобы только не говорить правду. Наверное, Лия права. Я страшная лгунья'.

Амелия прикрывает глаза и отрывается от записей, вслушиваясь в оживлённый гомон за дверью. До каникул осталось не так много, и дух Рождества есть даже в их с Андреа комнате, умело украшенной шарами и гирляндами. В их мягком свете всё выглядит лучше, чем есть на самом деле, а в главном холле стоит большая ёлка, разнаряженная в пух и прав стараниями всех учениц. На ней можно найти и самодельные игрушки, которые самые юные из воспитанниц интерната мастерили на уроках, так и невероятно старые, антикварные, которые старшекурсницы год от года стабильно жертвуют школе. Ель венчает искусно выполненный ангел, у него светятся нимб и крылья, а руки разведены в стороны так, словно он жаждет обнять весь мир.