А потом она сказала:

– Спать пойдем.

Утро следующего дня началось довольно рано. К Моране пришел граничник, по имени Фрейт, и сказал, что кнесс города Сайранта просит посетить его. Кайа пообещала зайти. Фрейт дал ей специальную монету, с ее помощью можно было пройти к кнессу, даже когда он был очень занят.

– Пойдем-ка со мной, душа моя – сказала ласково Морана, когда они ополоснулись и съели молочных лепешек. – Бахарь и Грана присмотрят на Альго и Беаром, думаю, ничего плохого с ними не случится в наше отсутствие.

– Хорошо.

Кнесс Катрой-Ол Мегг жил в своем доме на окраине Сайранта, окруженный мелкими, но глубокими озерами. Дорога туда заняла времени до полудня. Покамест они шли, Анэка сразу заметила, как встречный люд изредка снимал головные уборы и преклонял голову перед ними. Ей подумалось, что это потому, что Морана была в латах, а значит, многие ее принимали за война. А перед войнами в Сайранте принято кланяться, выражая почтение и уважение. Еще ей бросилось в глаза, что бравые ухары (стражники возле ворот в замок кнесса – прим.авт.) свободно пропустили их даже без монетки, которую дал Моране Фрейт.

“Странно”

Но когда они вошли в хоромы кнесса, и Анэка услышала приветствие Ол Мегга, она начала понимать гораздо больше.

– Святые небеса! – вскочил кнесс со своего седалища, и устремился на встречу Моране. – Неужто это все же ты!? – подивился он, обнимая Кайю.

Крепкие объятия.

– Добро здорово, Катр! – улыбнулась вепска.

И вновь ее улыбка показалась иллинке такой... изумрудной, будто она блистательно играла свою роль в некой пьесе.

– Это моя спутница – Анэка – ознакомила она девушку с кнессом.

Анэка кивнула и присела на одно колено.

Он тоже кивнул, и сразу гостьи были приглашены за стол. Отказаться от застолья было бы оскорблением.

Кнесс на вид был статен и боевит, примерно сорока годниц от роду, высокий, широкоплечий, с сильными мозолистыми руками, видимо когда-то ловко владевшие мечом, а может и сейчас еще. Говорил он ладно и почтенно, не позволяя себе вольности в беседе. Анэка предпочла большую часть беседы молчать. А речь шла об ... Азате, как это ни странно, и о его шайке. Уж шибко он тут всех напугал. Но в конце довольно милой беседы, прозвучала из уст Ол Мегга просьба похожая на мольбу и частично на приказ.

– Морана, ты славный войн, и у нашего народа на тебя вся надежда. Ты должна нам помочь справится с Азатом.

Вепска словно бы знала, что этим закончится разговор.

Она вздохнула.

– Я вынуждена отказаться, Катр. У меня сейчас другие планы на судьбу. А воевать... так еще успеется – и она, отвесила ему поклон, после коего они поспешали удалится.

– Добро тебе, Каилла Морана! – бросил Ол Мегг им в след.

Когда они отправились в обратный путь, до лекарни, иллинка спросила:

– Може зря я с тобой пошла?

– Не зря.

Больше до лекарни Морана не проронила ни слова.

Она знала, что разговор с кнессом последним не будет.

====== 13. Дни в Сайранте ======

В небольшой палатушке, где лежал Артон было светло и чисто. Морана решила проверить, какого самочувствие молодца, а на самом деле она пришла за ответами. Сев на лавку подле него, она про себя тот час отметила, что Бахарь хоть и не кудесник, но лекарь хороший. Повязки и примочки на раны подействовали успокаивающе, и те начали быстро заживать. Тем более на молодом теле-то. Парню было от силы годницы 23, не более и он был крепок, не смотря на раны. Довольно неплохой воин бы вышел из него, подумалось Моране. Через какое-то время, парень заметил ее, и поднявшись на локте, сказал:

– Благодарствую Вас Миледи и Вашу спутницу за мою спасенную жизнь и душу!

– Добро! – молвила Кайа.

И после небольшой паузы, таки спросила:

– Это была шайка Азата?

Артон кивнул, а потом сказал:

– Они отправились на север в порт Гуит, там хотят залечь покамест не придет время вступить в битву наряду с брагами за путарско-махинские земли.

Морана вздохнула. Она знала.

Парень помолчал.

– А вы миледи тоже идете на север, так?

Морана кивнула, все еще думая про Азата.

– Возьмите меня с собой, вы не пожалеете!...

Вепска вдруг резко взглянула на него и отрезала:

– Нет!

Парень приложил усилие, и сел на лежанке, затем спустил ноги на ровный дощатый пол и встал, а потом сказал:

– Я все равно иду в Багор, Азат забрал моего отца к себе в рабство, а мою мать убил...

Его глаза сверкнули ненавистью отчаянной злобой и лицо стало серьезное.

– Месть не лучшее дело от чистой совести, – говорила Морана – Багор опасное место, а у тебя еще раны не до конца затянулись.