Вместе с всеобъемлющим счастьем, которое я обрела с появлением сына, приходило понимание, что мой внутренний зверь скоро даст о себе знать.

Новолуние за новолунием мне удавалось не превращаться, либо делать это так, чтобы никто не видел. По счастливому стечению обстоятельств, Джон в эти дни был на дежурстве.

Из всех сил я пыталась сдерживаться, чувствуя как растут когти и удлиняются клыки, а глаза светятся льдисто-голубым светом.

– Солнце, луна, правда, - повторяла я, не отрывая взгляда от своего сладко спящего сына.
– Солнце, луна, правда, - твердила, глядя на наше с Джоном свадебное фото.

Я словно черпала из них силу. Стайлз был моим солнцем; луна больше меня так не пугала как раньше, а правда состояла в том, что я, наконец-то нашла свой якорь. Моя семья и моя к ним любовь была этим якорем.

Когда Стайлз плакал, я брала его на руки и иногда просто меняла цвет глаз с карих на голубые. Он замолкал и трогал мое лицо своей пухлой ручкой.

Мы с Джоном радовались его первым шагам. До слез хохотали, когда он коверкал слова. Гордились, когда он сам стал есть.

А потом нас начала засасывать обыкновенная бытовая рутина.

Я закончила колледж и устроилась на работу. Нашей с Джоном зарплаты еле хватало на оплату дома, коммунальных услуг, детского сада, а потом и школы для Стайлза, не говоря уже об одежде и еде. Брать деньги Талии Джон категорически отказывался.

С каждым годом проблем становилось все больше и больше.

Временами у Джона было так много работы, что он буквально жил в участке. Весь этот домашний быт и напряжение на работе так его тяготили, что он иногда, приходя с работы, прилично выпивал.

В те редкие дни, когда он занимался со мной любовью, твердил, что мы не можем себе позволить еще одного ребенка.

Иногда наши отношения заходили в тупик, грозя перерасти в скандал.

Я подходила, аккуратно отбирала у Джона бутылку со спиртным и пыталась успокоить:

– Джон, дорогой, не надо. Я ведь люблю тебя. У нас растет замечательный сын. Он должен гордиться своим папой. Мы обязательно справимся, вместе.

Год за годом мне все тяжелее было сдерживать своего зверя. О том чтобы выпустить волка полностью, не могло быть и речи. Я не могла рисковать жизнями своих родных и кем-либо еще.

И когда волк буквально стал поедать меня изнутри, разрывая своими когтями мое нутро, я впервые решила попробовать средство, которое мне дала Талия.

Глотнув чайную ложку слабого раствора волчьего аконита, меня пронзила такая жгучая боль, что я чуть не потеряла сознание.

Мне пришлось лечь, так как я не могла твердо стоять на ногах. Боль пронзала меня от черепной коробки до кончиков пальцев. Только через несколько часов я стала чувствовать облегчение.

Мне каждый раз придется пить эту дрянь, находясь на грани животного безумия. Я знала, на что иду, так что обратного пути для меня уже не существовало.

***

Все эти годы, он не упускал ее из вида. В те редкие моменты, когда находился поблизости их с Джоном нового дома, старался ни чем не выдавать своего присутствия. Вот и теперь, стоя в тени деревьев и глядя на ее окна, он был полон сожаления и безысходности.

Он должен был стать ее мужем.

Это должен был быть его ребенок, в котором она души не чает, называя «Сладким солнышком».

У нее было бы много денег, и она не сводила бы концы с концами.

Она была бы с ним счастлива, а в данную минуту она страдала, испытывая боль. И он, дьявол его забери, ничем не мог ей помочь.

========== Глава 19 ==========

В тот же вечер Питер помчался к Талии, чтобы рассказать, что происходит с Клаудией. Она должна что-то предпринять, иначе дальше будет только хуже. Ворвавшись в дом, он кинул взгляд на Лору и Дерека, смотревших какой-то ужастик по телеку.

Лора превратилась в симпатичную девушку пятнадцати лет, а Дерек в свои тринадцать сильно возмужал.

– Питер, посмотришь с нами фильм? – спросил Дерек.

– Извини, парень, в другой раз. Где Талия?
– спросил он, быстро поднимаясь по лестнице.

– В комнате Коры, - подсказала Лора.

Проходя по коридору, он столкнулся с сестрой.

– Мне нужно с тобой поговорить!
– взволновано и громко начал Питер.

– Тише, Кора заснула, пошли в отцовский кабинет.

Когда они туда вошли, Талия плотно закрыв за собой дверь, спросила:

– Что произошло?

– Это Клаудия. Ей все труднее сдерживать своего зверя. Она что-то с собой сделала, и ей было очень больно.

Увидев, как побледнела Талия, он подскочил к ней и стал трясти за плечи.