– Подумай, Роман Викторович!..

К чертям всё!.. Будь что будет!..

Нечаев снял респиратор и лёг на секционную подложку экзотела, нейросканеры зафиксировали голову. Он расслабился, как мог, помня функционал «Осы». Ей нельзя выдавать крошево из зародышей мыслей и душевной боли.

Ничего не случилось. Всё заработало штатно: забрало схлопнулось, панель перед лицом засветилась. Светофильтры мгновенно подстроились под сгущающиеся сумерки планеты – плавно набирал силу режим ночного зрения.

Командир не спеша поднялся, поработал руками, присел, повернул торс – всё в норме. Шкалы проверки состояния одна за одной убеждали его, что все системы работают. Удивительно, но даже плечевой сервопривод, который он немного повредил при падении, функционировал как новый.

Роман обернулся к подчинённым и увидел их, стоящих рядом друг с другом, на расстоянии от него. Бёрд держал винтовку как бы опущенной, но не совсем. Скорее она смотрела ему, Роману, под ноги.

– Выдыхайте, – он настроил трансляцию звука на эфир и внешние динамики одновременно. – Бёрд, дай мне винтовку.

Но американец не пошевелился.

– Товарищ майор, вы дышали без респиратора, – уважительно, но твёрдо заявил Иванов. – Как ваш зам, заявляю – оружие останется у полковника Бёрда.

С этим Роман поспорить не мог, как бы ни хотелось. Сам поступил бы так же.

– Двинули, – вместо ответа скомандовал Нечаев и первым зашагал обратно по горной тропе.

Он старательно питал искусственную пустоту в душе. Пытался изо всех сил не думать об Ольге. Ясная оказалась таинственней всего, что видели люди. Планета-загадка каким-то непостижимым образом возрождала аборигена. Это ведь был не мимик, точно! Тот, когда менял облик, делал это быстро и просто – трансформировался, как огромный кусок пластилина. Абориген же будто вылез из него. Заполнил собой его тело, как сосуд. Через боль.

Как при рождении...

Теперь, наверное, стоило извиниться перед Санычем. И расспросить. Что там за вериго, откуда она. Он пытался сказать, но Роман не слушал. Дурак. Возможно, это как-то поможет…

Роман зло выдохнул, игнорируя предупредительный ток. Не думать о ней то же самое, что не дышать!..

– Ты прав, командир, – тон Бёрда был слегка виноватым. Самую малость.

– Удиви.

Они уже миновали «телячий язык» и почти спустились к лесу. Сине-зелёный монолит темнел вместе с засыпающим горизонтом, небо плавно насыщалось изумрудным, проступали первые звёзды. Вглядевшись, Роман различил среди них пару летящих параллельно ярких точек – «Герольдов». Усмехнулся.

– Ты прав: нам следует действовать вместе.

– Продолжай.

Внезапно Иван оступился и покатился вниз. Вперёд него полетели камни, сам он ловко извернулся и уцепился за выступ, а камнепад устремился дальше, нарастая, сминая вечернюю тишь оглушительным грохотом.

Парень поднялся, махнул рукой – жив, мол. И первым делом ощупал цел ли респиратор. Нечаев усмехнулся. Теперь его немного забавляло опасение Ивана. Ну, надышишься триполием, и чего?..

– Первый сигнал мы получили в пятьдесят шестом, два с половиной года назад, – судя по звуку, Майкл то и дело цыкал, пропуская воздух меж зубов – верный признак, что человек вынужден говорить о том, о чём не особо-то хочет. – Тогда управление развернуло целый проект. Да оно и понятно…

– Управление?!. А как же пакт «Доброй воли»?

Нечаев издевался. Согласно пакту, заключённому между Союзом и Альянсом в Багдаде по окончании войны, всякого рода разведподразделения государственного уровня упразднялись. Формальность чистейшей воды, глупость даже, если вдуматься. Но после ужасов бойни с миллионными жертвами делегаты готовы были прописать в пакт что угодно, хоть чёрта с рогами, как говорится, лишь бы чёрт тот хоть на миллиметр, но отодвинул мир от выжженной радиоактивной черты.

– И, кстати, – опомнился Роман, – почему это «первый» сигнал? У вас их что, было много?

Ответь он сразу, это был бы не Бёрд. Нечаев с улыбкой выдержал тягучую паузу.

– Я говорю не о сигналах с челноков «Кондора».

– Чего? – натянуто усмехнулся Нечаев. – «Кондора»? Вы дали название угнанному грузовику? И, погоди-ка, что значит «не с челноков».

– Если послушаешь, я даже договорить успею, Роман Викторович!

Они почти уже спустились на уровень крон – метров тридцать-тридцать пять от поверхности Ясной. Сумерки уплотнялись – Иван, шедший до этого чуть впереди, замедлил шаг и вклинился меж двух «Ос». На плечах экзотел вскоре вспыхнули мощные осветители. Температура плавно опускалась.

– Мы давно работали над Ординатором, – начал Бёрд. – Думаю, не удивлю, рассказав об этом: во время войны с вашей стороны были и пленные, и перебежчики. Женщины, я имею в виду. Психосерверы. С ними мы и сотрудничали, но уже после Багдада. Изучали работу их мозга, принципы размещения Ординатора.

– Преуспели?

– Нет, – равнодушно ответил Бёрд. – Зато получили сигналы. В опытах участвовали люди с болезнью Альцгеймера, и…

– Какое отношение они имеют к Ординатору и психосерверам?