– Работать с бурмасянами - это вулкан какой-то, - ворчал Иоаоэоуй.
– Вулкан какой-то. По правилам, с эмпатами из соображений безопасности работают только эмпаты и телепаты. Да, эмпаты или телепаты. Обычный разумник не поймёт, что его сознание подвергается искусной обработке, не поймёт он, не поймёт. Но я не могу с ними иметь дело, не могу, не могу и ещё раз не могу.

– Почему не можешь-то?
– осведомился ЛланРрук и, по старой привыке копировать стиль речи собеседника, повторил:

– Почему же, почему?

– Они взрывают мою черепушку, угнетают мою черепушку, гасят мою бедную черепушку. Их мировоззрение подобно тёмному ущелью, а мысли полны страха, ужаса полны они перед грядущим и мрачных мыслей о смерти. Они никогда не улыбаются, не смеются они и не улыбаются. С ними я словно умирающий песок у подножия треснутой скалы, песку я подобен и стеклу заледеневшему. Пару раз я хотел выпрыгнуть в открытый космос и помереть, задохнуться в вакууме и помереть я хотел, читая их чувства. Потом долго лечился от депрессии я, лечился, лечился, и вот здоров.

– Понятно, - сказал ЛланРрук, чувствуя, как на него наваливается депрессия, описанная Иоаоэоуем.
– Значит, эмпату с ними работать слишком тяжело, и поэтому Совет решил послать меня. Благо, у меня есть некоторый опыт общения с бурмасянами.

– Опыт, опыт, что твой опыт, какова польза от опыта твоего невеликого? Неужели бурмасяне воздействовали на тебя, влияли на тебя, внушали тебе эмоции свои?

– Не знаю. Может, и внушали.

– Да нет же, не влияли они на тебя, иначе ты понял бы это, почувствовал бы и понял, что воздействуют они эмоциями своими на твоё сознание, воздействуют и влияют! Но не было бы пользы тебе от этого понимания, пользы не было бы, ибо слаб ты рядом с ними.

– Интересно...
– задумался ЛланРрук.
– Ты эмпат, и ты воспринимаешь эмоции других эмпатов очень ярко и обострённо. Но ты можешь им противодействовать. Я не эмпат... или почти не эмпат - может быть, у меня есть эта способность, просто она очень слаба - и восприятие моё слабое, но и сила противодействия тоже. Интересно, а если представить себе такое существо, которое совсем лишено эмпатии? Мёртвое ходячее тело или робота, не воспринимающего эмоции и не продуцирующего их? Будет ли он полностью защищён от воздействия эмпатов?

– Ах, если бы был такой робот, и мёртвый, да, мёртвый робот, лишённый чувств! Какая польза от него без чувств? Разве что цифры складывать польза, такая только польза может быть от робота без чувств. А бывает ещё и так: так бывает, что существо наполнено эмоцией мерзкой, да, мерзкой и отвратительной настолько, что сливаться чувствами с ним не хочется, мерзко влиять на него, отвратительно проникать в его сознание. Такое существо тоже будет защищено, да, защищено своей мерзостью.

Вот оно! ЛланРрук, мысли которого вернулись к неприглядной реальности, вдруг понял, что нашёл решение, и не смог вскрыть искру радости.

– Ты чего?
– подозрительно уставился на него Ангуан.

– Рагас, проверь, не позвал ли этот скотина подмогу, - торопливо сказал капитан Ниглео.
– Надо отсканировать сигналы последних тиков...

– Я радуюсь, потому что скоро сдохну, - просипел ЛланРрук, - так мне, подонку, и надо.

– Верно, - нахмурился Ангуан.
– Верно говоришь.

– Как я мерзок был в своём самодовольстве, полагая, что вершу судьбы цивилизаций! Ластился к переговорщикам, прикидывался добреньким - а на судьбы тех, с кем я устанавливал контакт, мне было плевать. Сколько их погибло из-за последствий моих торопливых решений... Глубины, какой я подонок!

– Ты и впрямь мерзок, - скривился Ангуан, - давай, заканчивай с саморазоблачениями.

– Я ещё и трус, - всхлипывал ЛланРрук, - я ни разу не осмелился взглянуть на последствия установленного контакта. Я покидал гостеприимную цивилизацию, напакостив ей исподтишка, сломав судьбы восьмерным восьмёркам существ, и быстро исчезал, слиняв на другой конец Галактики. Как же меня, наверно, все ненавидят - меня, мерзкого трусливого слизняка!

– Перестань!
– крикнул Ангуан.
– Меня сейчас стошнит.

– Убейте меня скорее!

– Сам себя убей.

– Я не могу, я слишком труслив для этого...

– О звёзды!
– Ангуан схватился за голову.
– Я больше не могу это слышать.

Ниглео уткнулся в стену, торопливо набирая что-то на портативном экране. Вид у него был такой, словно его действительно сейчас стошнит. План ЛланРрука сработал: его сознание наполнилось столь неприятными чувствами, что бурмасяне невольно ослабили эмоциональный контакт с ним. Давящая ненависть угасла, и ЛланРрук почувствовал, что может управлять своими конечностями.