– Ты что творишь?!
– ахнул Ангуан, но его перебил громкий металлический голос:

– Готовность нулевой степени к старту МСИ! Пожалуйста, сохраните программу. Началось автосохранение программы...

Монитор погас, прежде чем ЛланРрук успел что-то ещё сделать. Ниглео и Ангуан остолбенело смотрели на него - пока вспышка в иллюминаторе не вывела их из оцепенения. Сверкающий белый шар, в который упёрлись три лазерных луча из гибнущей сферы-колыбели, стремительно удалялся от станции, всё быстрее и быстрее. Он превратился в яркую белую звезду в небе, потом из белой звезда стала жёлтой, красной, тёмно-багровой и померкла - эффект Даблиэра из-за её быстрого движения привёл к смещению спектра света в инфракрасную область. Ещё через несколько тиков бездушный металлический голос, получивший сообщение из недалёкого космоса, сообщил:

– Старт МСИ осуществлён успешно. МСИ вошла в первую червоточину. Транспортировка работает по плану.

В этот момент всё находившиеся в кабине были готовы убить идиота-робота с его неуместным оптимизмом - впрочем, откуда ему было знать о произошедшей катастрофе? Скоростная Игла ушла в червоточину с испорченной программой - и никто теперь не мог знать, как сработает эта нечаянная машина смерти.

14. Кадмон. Послание.

– Мы с Линда... с Ваннаборном Линда любили друг друга... по крайней мере, мне так казалось, - заговорила Андарен тихим надтреснутым голосом.
– Это была закатная любовь, ведь наши отношения ознаменовали закат Бурмаса. Но я тогда была молода и наивна, все люди и вещи мне были внове. Я не интересовалась политикой, но политика заинтересовалась мною и втянула в грандиозные игрища сильных мира сего. Общение с Линда и его партийные дела побудили меня разбираться в политике. Мне казалось, что он и его друзья - сказочные творцы, легендарные личности из учебника, которые творят историю бурмасянства. Если бы я тогда знала, чем обернутся их идеи и проекты...

В то время на Бурмасе копились разногласия двух партий: военной и интеграционной. Сторонников войны с Аэнганом возглавлял Гиллерво Гарнаго - трагически погибший Мёрзлый Мудрец. Его преемником стал Ангуан Солла. Мне Солла изначально казался слишком замкнутым, слишком погружённым в свои идеи, чтобы быть надёжным - но Линда, который состоял в военной партии, ему поначалу доверял. Третий видный деятель партии войны, Айентейя... Гиллерво Айентейя, сын Гарнаго - был так опечален гибелью отца, так поглощён необходимостью исполнения его последней воли, что был ещё менее надёжен и объективен. Но, как ни удивительно, именно сила отчаяния дала Айентейя возможность прозреть. Она отгородила его от прочих и дала его мыслям уникальное направление, так что он согласился на решение, которое эмоционально отвергало большинство бурмасян.

Встретившись с маленьким контактёром ЛланРруком, Айентейя стал горячим сторонником ускоренной интеграции - и увлёк за собой Линда и его друга Эллеро Карна. Я в то время была далека от политики. Я чувствовала, что война - неправильный выход, но не видела истинного пути. Но я любила Линда и верила ему. Линда ушёл в партию интеграции - и я вслед за ним.

События развивались стремительно, прошение Ядру было направлено, и ответ пришёл. Он склонил чашу весов в пользу интеграционной партии, и все мы, чтобы не допустить раскола в обществе, согласились с её программой. Если бы мы знали, что это решение вызовет в будущем множество расколов и в итоге - великий Распад! Но, когда на орбите барражируют корабли Ядра, угрожая карой за развязывание войны, а времени на размышление нет, невольно начинаешь думать чёрно-белыми категориями. Или-или - война или интеграция, третьего не дано.

Итак, решение об ускоренной интеграции было принято... решение об уничтожении нашей родной планеты. Таковы правила игры, и не нам их менять. Даже непробиваемый Ангуан Солла был вынужден согласиться, даже он полетел с нами. Вся планета начала готовиться к эвакуации - стремительно и неотвратимо.

Я тогда жила в Лиэллене, а Линда - в Ойномуно. Он, в противоположность Мёрзлым Мудрецам, нуждался в столичной суете, которая дарила ему причастность к ходу истории. Я прилетела к нему под удачным предлогом: в Ойномуно был крупнейший космопорт для эвакуации. У меня было легкомысленное настроение - солнце светило ярко, я была молода и прекрасна, а эвакуация казалась весёлым приключением.

– Линда, повлияй на своих товарищей, пусть они подберут нам один корабль. Об одной каюте я даже не смею мечтать, - говорила я, улыбаясь.

– Анди, я остаюсь.

– Что? Не шути так, не надо!

– Анди, это не шутка. Я должен остаться.

– Что? Это что за ерунда? Опять твои партийные глупости? Скажи этому чванливому Гиллерво, чтобы даже думать не смел втягивать тебя в свои авантюры!

– Это не глупости. Я должен исполнить миссию, для которой Гиллерво меня подготовил.

– Ты... скажи, что это неправда! Скажи, Линда! Вы же все погибнете!

– Нет, нет, любимая... я не погибну. Я полечу на Аэнган, чтобы установить контакт с его жителями.

– С этими дикарями?! Зачем? Что за бред?

– Это миссия, которую давно готовил Аэннар - на случай, если ускоренная интеграция сорвётся, и нам надо будет срочно остановить войну с Аэнганом. Сейчас миссия официально заморожена, поскольку интеграция заработала и все эвакуируются... Но Айентейя сказал, что не хочет терять готовую ракету и столько человеко-часов труда. Он станет последним Мёрзлым Мудрецом - уйдёт на полярную шапку и будет размышлять, как можно достойно завершить миссию.