Контактёр быстро нажал на маленький рычажок, переключающий аквариум в режим фьють-фьють. Аквариум рванул к пульту управления, врезался в программиста Рагаса, и ЛланРрук с Рагасом раздетелись в разные стороны. Капитан Ниглео поплыл к ним, выхватывая из кармана какой-то предмет (скорее всего, не слишком приятный предмет, подумал ЛланРрук), но невесомость сыграла с ним дурную шутку - оттолкнувшись от стены, он не мог изменить свою траекторию, пока не долетел до противоположной стены. Аквариум с его встроенным реактивным движком легко маневрировал в режиме фьють-фьють, так что ЛланРрук, прежде чем на него навалилось чувство страха и ярости, ещё успел увернуться, рвануть вдогонку Ниглео, дать ему в живот и зависнуть возле барахтающегося капитана. Аллеворец вытянул щупальца из аквариума и захватил тонкие отростки на конечностях капитана. Все разумные существа устроены по-разному, но у всех есть нервная система, и чувствуют боль они примерно одинаково...

– Стойте!
– заорал ЛланРрук.
– Перестаньте давить мне на психику, иначе я начну ломать Ниглео отростки. Я буду ломать их медленно, один за другим. Это будет очень больно, и вы все почувствуете эту боль... Хорошо, вот так уже лучше. Давайте поговорим.

– Говори, мерзавец, - прошипел Ангуан.
– Тебе всё равно не уйти от нашей ненависти.

– Так, давайте сперва разберёмся с вашими чувствами - меня этот вопрос, как бы это сказать... очень сильно затрагивает. Вы не испытываете такой ненависти к Гиллерво Айентейя... Или, скажем, к Аэннару Затомису, или к Эллеро Карна. Да, это неоднозначные бурмасяне, о роли которых в развитии бурмасянства спорят ваши историки. Но все они, как и я, повлияли на ход ускоренной интеграции.

– Не сравнивай себя с Гиллерво, слизняк! Да, Гиллерво предал моего прадеда - но он погиб, как герой, пытаясь защитить то, что ещё осталось на Бурмасе.

– Гиллерво погиб на Бурмасе... Аэннар и Эллеро тоже мертвы - но дело не в этом. Они жили вместе с вами на Кадмоне. Они, как и вы, испытали ускоренную интеграцию на себе, почувствовали на своей шкуре. А я походя решил вашу судьбу и полетел дальше, потеряв к вам интерес... Поэтому я для вас - чужой.

– Ты стал Советником, важной шишкой... На наших смертях нажился.

– Подожди!
– крикнул ЛланРрук, поняв, что баланс боли и гнева в сознании Ангуана начинает клониться в неправильную сторону.
– Советником мне больше не быть, после этого Экзамена... В любом случае он окончился провалом, а ведь это была моя идея, я лично за вас поручился.

– Как ты посмел...

– Я готов стать одним из вас. Жить на Кадмоне.

– Что?!

– Чтобы стать не хуже Аэннара Затомиса, я готов принять бурмасянское гражданство. Это значит, что мне придётся жить на Кадмоне - больше негде. На этой адской планетке, которую вы ненавидите. Я готов поселиться в вашем самом кошмарном месте, где ваши мудрецы испытывают себя на прочность. Как её там, это долину... Тандальо. Летом буду сидеть в лужице, осенью - мокнуть под дождём, зимой уйду под лёд, а весной на меня будут падать потоки с гор и унесут меня в какую-нибудь глеррову бездну под горой. Если я стану гражданином Бурмаса, я автоматически приму на себя часть вашего совокупного долга перед арендодателем Йесом. Огромную сумму, которую мне вовек не выплатить - а значит, я, как и вы все, буду пожизненно работать на Йеса. Строить на Кадмоне осэйшии для иссиаев.

– Ты псих.

– Я знаю. Но я рад, что к твоему гневу прибавилось удивление.

Ангуан хотел что-то сказать, но морщившийся от боли капитан внезапно его перебил:

– Селись на Кадмоне где угодно, хоть в Доме-на-стене. Мне плевать. Главное уже сделано: Экзамен сорван, скоро мы отомстим Аэнгану. Мы докажем всей Галактике, что бурмасяне - гордый и свободный народ, который сам решает свою судьбу и обходится без подачек Ядра.

– Пожалуйста, отмените программу для Иглы! Жители Аэнгана неповинны в ваших бедах.

– Кто её отменит?
– Ниглео показал свободной конечностью на медленно плывущее в воздухе тело Рагаса. Из верхнего отростка главного программиста сочилась красная жидкость, капли которой тоненькими бусами повисли в воздухе.

– Он без сознания или мёртв?

– Я не имею возможности это проверить.

– Судьба Экзамена висит на волоске! Если вас не волнует Аэнган, подумайте о бурмасянах.

– Бурмасянам пора перестать полагаться на добрых дядечек с Ядра и начать самим диктовать условия. Мы куда сильнее, чем вы думаете. Мы подчинили сознание двух Советников - и это только начало.

– Вы куда глупее, чем я думал. Неужели вы думаете, что у Ядра нет эмпатов? Что оно позволит вам зайти слишком далеко?

– Оно уже позволило. Впрочем, наш разговор бесполезен, - хихикнул Ангуан, - ведь Игла стартует через несколько тиков.

– Как через несколько тиков?! Неееееет!
– заорал ЛланРрук, и его аквариум рванул к пульту управления.

Увидев, что Ниглео свободен, Ангуан бросился наперерез Советнику, но Ниглео, потирая покрасневшие отростки, крикнул:

– Стой! Это приказ!

– Капитан... в чём дело?

– Успокойся, Ангуан. Тебя сейчас ведут неправедные эмоции, жажда мести. А слизистый гадёныш дело говорит. Если он останется на Кадмоне в заложниках, у нас будет рычаг давления на Ядро.

– Ты посмотри, что он делает!

– ЛланРрук, вы что, умеете программировать Скоростные Иглы?
– удивлённо спросил капитан.

– Нет, но я умею портить программы, - ответил ЛланРрук, сосредоточенно водя щупальцами по монитору, перечёркивая длинными линиями сплетения программного кода, удаляя целые блоки, переставляя их местами...