– Ты безумен, безумен... Я не хочу с тобой сейчас говорить. Ты повторяешь какой-то бред вслед за своим Гиллерво. Ты просто не любишь меня и решил бросить?

– Я люблю тебя, Анди...

Но я не слушала его. Мы разругались вдрызг. До эвакуации осталось несколько дней. Я весь день бродила по Ойномуно, с торжеством отчаяния ловя сигналы волноприёмника: он пытался связаться со мной снова и снова, но я отключила синхронизацию. Потом Линда связывался ещё с кем-то, и ещё с одним человеком, и ещё с одним, но я отказывалась вступить в чат... Что ж, пусть болтает со своими однопартийцами, пусть умоляет их отменить задание!

Солнце ушло за горизонт, и по небу покатился Унтуайрен, наматывая последние круги перед эвакуацией - нам оставалось всего семь дней на Бурмасе... Я продолжала идти вперёд, шепча под нос проклятия и признания в любви, ушла на несколько килошагов от города, полюбовалась его огнями, упала в какую-то яму, посчитала звёзды на небе, вернулась в город, заблудилась (на многих улицах из-за экономии энергии отключали освещение), познакомилась с тремя мужчинами, отказалась составить компанию всем троим поочерёдно, а утром снова пришла к Линда. Но его не было дома. Я впервые поставила волноприёмник на передачу - Линда не отвечал. Я не чувствовала его, как будто его не было в городе!

Именно в этот момент меня накрыл ужас - таившийся в глубинах мозга, он будто ожидал, пока я не окажусь беззащитна, пока не разыграю все свои камушки и не останусь с пустыми руками, чтобы донести до меня жестокую реальность. Линда не простит меня. Он пытался помириться, но я не выходила на связь, и он решил забыть о моём существовании, бежал куда-то - быть может, на другой конец планеты. Я почувствовала, что подо мной как будто разверзается бездна, в которую я падаю, падаю и не могу остановиться. Всё вокруг казалось бесцветным и пустым, сердце заныло, а ноги как будто стали ватными. Всё бесполезно, бесполезно...

Я приказала себе не раскисать и помчалась к Гиллерво. Они что, запихнули его в ракету и отправили на Аэнган раньше срока?! Пусть расскажет мне, что за бред они задумали! Гиллерво все последние месяцы безвылазно сидел в городском штабе партии, в ангаре на окрайне Ойномуно. Говорят, компанию ему там составлял только моллюск-контактёр. Но сейчас и ангар был пуст. Гиллерво тоже куда-то исчез... Да будь он проклят вместе со своим моллюском! Правильно его тогда Ангуан-младший побил - жалко, что не изувечил.

У меня оставалось шесть дней, чтобы найти своего несчастного глупца, своего безумного храброго мечтателя, и сказать ему последнее прости. Я вселилась по обмену в жилкомплекс на окраине города и начала синхронизировать всех знакомых. В городе царил хаос, большинство моих знакомых не выходило на связь. А те, с кем я смогла связаться, лихорадочно собирались, готовились к эвакуации, и никто из них не знал, куда делись Линда, Карна, Гиллерво Айентейя и другие идиоты, втянувшие нас в этот кошмар. Я нашла только Ангуана Солла, но он развёл руками и посоветовал мне забыть Линда и ехать в космопорт не оглядываясь. Я что-то прокричала ему (не помню что) и, рыдая, выбежала из жилкомплекса - жаль, тогда я не понимала, что Ангуан был самым разумным человеком в этом бедламе. В следующий раз я увижу его тридцать лет спустя, незадолго до его казни...

На следующий день Линда вернулся в город. Я тут же примчалась к нему с криком:

– Ну что?! Что вы решили?

– Мы? Кто "мы"?

– Твои однопартийцы. Ты же их уговаривал? Вы куда-то ездили?

– Нет, нет, я с ними не разговаривал, не до них было...

– Как не разговаривал?! Ты должен был их уговорить... объяснить... куда вообще делись эти придурки, когда они нам так нужны?

– Они нужны всей планете, Анди. Им сейчас не до меня, не до тебя, и тем более они не будут исполнять твои капризы.

Я молчала, стиснув зубы. Им не до меня. Они на меня наплевали - ведь интересы общества, как всегда важнее. "Клянусь, когда-нибудь вы все, все бурмасяне, будете слушать меня и исполнять мои капризы", - подумала я, и неожиданно для себя решительно заявила:

– Я тоже остаюсь. С тобой.

– Это невозможно, Анди. В корабле нет места для двоих. Я должен полететь на Аэнган один, а ты... ты должна жить.

– Ты это называешь жизнью? Без тебя?! А ты... ты, значит, погибнешь?

– Нет, нет, я полечу на Аэнган с миссией. Всё просчитано, со мной всё будет в порядке.

– Просчитано, да? И ты, наверно, уже присмотрел себе на Аэнгане смазливую аборигенку?

– Нет, не говори ерунды, Анди, я люблю только тебя.

– Чем докажешь?

– Что?! Ты разве не чувствуешь?

Конечно, я чувствовала, что он любил меня - но мне этого было мало.

– Это не настоящая любовь, а лишь мимолётное увлечение. Оно пройдёт, пройдёт, на Аэнгане ты кого-нибудь встретишь, влюбишься в неё... Я слишком молода для тебя, мы оба слишком молоды и глупы, вот и внушили себе, что любим друг друга.