После ухода Белояна те, кто остался во дворе, собрались и пересчитались. Их осталось двадцать шесть человек. Все, кроме пинских гостей - из младшей дружины. Вежливость новиков дорого обошлась киевскому князю. Прояви те гордыню, может быть сейчас на их месте стояли бы настоящие богатыри.

Они, словно оставшиеся без присмотра дети, долго спорили, но толку не случилось. Все хотели дела, но даже те, кто рвал глотку и требовал, чтоб прямо сейчас все начали что-то делать не могли сказать, что же именно и кому надо делать. Поняв, что ничем это не кончится, Гаврила прекратил базар, разогнав всех, и пошел к волхвам. У богатырей свои дела богатырские, у волхвов свои - волхвовские. Ушел и - пропал.

Избор оглянулся. Хозяина и сейчас в комнате не нашлось. Только лежала на лавке аккуратно свернутая шкура.

Не ночевал.

Волхвы, похоже, оказались хорошими собеседниками.

На другой лавке сладко сопел в две ноздри хазарин. Этому все нипочем.

Отодвинув створку окна, воевода выглянул.

Совершенно беззвучно по улице, залитой густым туманом, один за другим двигались волхвы. Каждый нес в руке ветку и лукошко. Их шаг был легок, словно у выходивших на охоту хищников. Так оно вообщем-то и получалось. Они впрямь шли на охоту. На охоту за правдой.

То, что вершится в тишине, вполне может оказаться тайной, в которую не стоит совать нос, но Избор считал по-другому. Его взгляд не мог помешать друзьям, а врагов он не боялся.

Да волхвы и не скрывались.

Благообразные старцы в торжественных белых одеждах шли один за другим в молчании. Когда последний из них сгинул в тумане, откуда-то сбоку послышался голос Гаврилы, наблюдавшего за всем этим со двора.

– Гадать пошли. Белоян большое гадание затеял.

Избор промолчал.

– Своим умом не обошлись, - с горечью продолжил Гаврила.
– Не только у вас, выходит, волхвы никуда не годятся... А ведь воображают из себя!

Избор понял, что Масленников хотел пойти с волхвами, только не взяли его. Оттого и горечь в словах.

– Глупостей не говори. Ты от кого ответа ждешь? От меня? Я тебе ничего не скажу. От товарищей своих? И те ничего путного не придумают. Только на волхвов и надежда.

Гаврила покаянно вздохнул.

С рассветом оставшиеся богатыри сами собой начали собираться во дворе зачарованного терема. Бродили там, негромко поминая волхвов. Купол, что накрывал его, словно шапка дорогую монету не стал ни прозрачней, ни меньше. Чем выше поднималось солнце, тем злее становились воины.

Белояновы сподвижники объявились во дворе княжеского терема только к вечеру. Три старца встали на середине двора, и богатыри обступили их, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. У каждого имелось за щекой по вопросу, но пока киевляне молчали.

Белоян посмотрел на колышущиеся головы, на сердитые усмешки. Взгляд его оказался неожиданно долгим. Под ним остатки младшей дружины замерли. Сообразили - не просто смотрит, а прикидывает что-то, вроде как приценивается.

– Двадцать шесть...

Гаврила недовольно спросил:

– Придумали что-нибудь?

– Придумали?
– волхв пожал плечами.
– Нет. Что тут можно придумать? Мы Богам вопрос задали да ответ получили.

Тонкости никого из богатырей не интересовали.

– Дело говори, Белоян! Есть способ заклятье снять?

Волхв кивнул.

– Способ-то есть. И не один даже.

Во дворе радостно зашумели. Гаврила и тот улыбнулся- понятно какие камни с души попадали.

– Ну, тогда начни с первого.

– Простым волхвованием этой заразы нам не снять.

Голос волхва остался тускл, безрадостен. Избор почувствовал, как неприятно это мгновение для волхва. Придется просить помощи, а значит признаваться, что не всесилен.

– Ну ты скажи, что делать-то, а уж мы подумаем как, -несколько свысока отозвался Гаврила тоже, видно, почувствовавший что-то такое. Он вроде бы как-то даже подбоченился.
– Покороче... Так чтоб мы все ухватили.

– Ну, если совсем коротко... Кровь нужна.

– Прольем!!!
– зароптали приободренные дружинники. Все оказалось даже проще, чем мнилось! Оказывается ничего странного или непосильного и делать-то не придется! Ни жаб глотать, ни на месяц через решето смотреть... Кровь проливать - самое богатырское дело. Что свою, что чужую...

Белоян, со странно и страшно смотревшейся на морде усмешкой, поправил крикунов.

– Тут не пролить её надо, а, наоборот, по капле собрать. Много крови нужно.

– Всю отдадим! По капле!
– разом заорали богатыри.
– Ничего для князя не жалко! Подставляй кадушку!

Взгляд Белояна потяжелел. Он посмотрел на младших дружинников с печальным пренебрежением. Гаврила первым сообразил, что будь все так просто, как кажется младшей дружине, то и говорить бы было не о чем. Он поднял руку, успокаивая горлопанов.