– Нужна кровь героев. Много крови...
– продолжил в обрушившейся тишине волхв.
– А все герои - там.

Голос волхва налился силой, рука качнулась в сторону неяркого лилового света за спиной.

– Или кто спорить готов?

Дружинники загудели недовольно. Втайне все они тут считали себя героями, но волхву виднее. Кто-то все-таки не сдержался.

– А мы кто тогда?
– петушиным криком прорезался голос.

Белоян стесняться не стал и все разложил по полочкам, чтоб непонимания не возникло.

– Вы-то?
– он внимательно оглядывал разоравшихся воинов.
– Да вы все вместе на половину одного богатыря не тянете.

Он произнес это с такой горечью, что у Избора и мысли не возникло, что он хочет всех их обидеть. Медведемордый просто говорил правду. Такую, как она есть...

– Богатырь это вам не только глотка луженая да кулаки тяжелые. Это еще и дела.

Взгляд его перебежал с одного, на другого, на третьего. Шум стал стихать. Через пару вздохов лица окружавших его воев стали угрюмы.

– Кто из вас чудовище одолел?
– уже негромко спросил волхв.
– А вражью рать разбил-разогнал? Набольшего вражьего богатыря на поединок вызвал да одолел? Или черного колдуна своей рукой прибил? Что молчите?

Только что вздернутые высоко головы опустились. Взгляд волхва бегал по стриженым макушкам.

– А вы говорите...
– невпопад вздохнул волхв.

Головы младших богатырей опускались все ниже, словно волхв не слова выговаривал, а камни им на выи навешивал. И ведь никто слова поперек не сказал, словно наперед знали, чем такая похвальба может кончиться. Это вам не шапками хвалиться - у кого богаче.

Без обиды, без желания оскорбить, волхв со скрытой болью в голосе сказал.

– Нельзя нам ошибаться. Нельзя. Если оплошаем...

Гаврила помолчал, вспомнил начало разговора.

– Другой способ?

– Что?

– Ты говорил, что есть еще способы.

Белоян кивнул.

– Любовь женщины. Первая любовь.

– Какой женщины?

– Боги не всегда выражаются прямо. Чаще они только намекают.

Избор из-за Гаврилова плеча спросил:

– Так у князя столько жен... Неужели ни одна...

Он не закончил фразы, а уже сообразил, в чем загвоздка. Волхв кивнул.

– Жен много, а где первая любовь?... Да и была ли она у него?

Белоян досадливо тряхнул мордой.

– Говорил же ему смиряй плоть - не лезь на кого попало... Эх!

Гаврила видел, что волхв хочет еще что-то злое сказать, но сдерживается.

Чуть в стороне гудела разговором малая дружина. Что там происходило и гадать не стоило - мерились люди своими подвигами. Долетало:

– А помнишь?...

– А вот когда.....

– Так ведь после этого....

– А вы все тогда вообще....

– Так. С первой любовью ясно. Тогда давай снова про богатырей и поподробнее. Что за богатыри?

– Богатыри... Сам понимать должен, что за богатыри тут нужны. Чтоб не только горло на пиру драть мог, да мечом махать, а чтоб за душой что-нибудь кроме похвальбы настоящие дела были да народное уважение.

– А сколько крови?

– Чего?

– Крови сколько нужно?

– Нужна кровь 50-ти богатырей.

У Исина вытянулось лицо. Ничего себе... А на Избора число отчего-то никак не подействовало.

– Пятьдесят богатырей...
– задумчиво сказал он.
– Это, пожалуй, бочка...

Избор расставил руки, показывая размер бочонка, в каких иногда заморские купцы привозили фряжское, но волхв головой покачал и махнул рукой на уровне груди.

Избор недоверчиво посмотрел - не ошибся ли волхв - но тот только кивнул. Выходила бочка из-под пива или стоялого меда.

– Хорошая, добрая бочка, - поправил Исин, глядя как Гаврила молча шевелит губами. Тоже, наверное, прикидывал.
– И где мы это все брать будем?

– Вот и думайте...

Волхв со вздохом поднялся.

– Вы думайте, и мы думать будем....

Белоян с товарищами ушли со двора первыми. Следом за ними и богатыри разбрелись по кабакам. Думать.

Посмотрев, как расходятся остатки киевской дружины, Гаврила почесал затылок.

– Нда-а-а-а-а... Эка они... С меня одного, пожалуй, такой бочки не натечет?

Избор отрицательно качнул головой.

– Нет. Если б это князя спасло, то не сомневайся. Белоян бы уже...

Воевода неопределенно провел рукой около горла, жестом ничего хорошего Гавриле не сулящим.