Как и намечали, сошлись в корчме уже далеко за полдень.

Избор пришел первым и, заказав все то, что могли потребовать три сухих горла и три пустых брюха, правда ограничившись только тремя кувшинами пива, принялся слушать и ждать. Гаврила с Исином пришли вместе и еще на ходу отрицательно покачали головами. Пусто. Как и у него.

Под пиво и мясо они принялись в полголоса решать, что делать дальше и куда идти, краем уха прислушиваясь к разговорам.

Разговоры тут шли как раз все о том же: о бедственном положении князя, его нездоровье и поиске злодеев-разбойников, что так скверно обошлись и с князем Алчедаром и с его дружиной. Про колдуна, правда, разговоров не велось, и тогда Избор сам, наудачу, спросил у соседей.

– А что это вашего князя кто ни попадя обижает? Неужели у вас тут доброго колдуна на княжеской службе нет?

Пившие рядом пиво не то кожевники, не то бондари охотно поддержали разговор.

– Как ни быть? Есть у нас добрый колдун, только, говорят и ему давеча досталось.

– Убили?
– недоверчиво вопросил хазарин.
– Какой же он тогда колдун?

– Хороший колдун, хороший...
– заверили его.
– Только лиходеи те, говорят, числом взять хотели да нахрапом... Чуть огнем терм княжеский не пожгли, а колдун-то наш князя грудью защитил, головы лиходеям заморочил и отвел беду, на себя удар приняв... Вот теперь где-то отлеживается, верно, болезный.

Богатыри ожидаемо восхитились таким самопожертвованием и закивали.

– И верно говоришь сильный у князя защитник. Как звать-то?

Как ни хотел Избор сказать это без подначки, но не поучилось. Уловив в голосе пришлого издевку из-за стола поднялись двое, и принялись закатывать рукава.

Но до драки не дошло.

– А не надо меня звать, - раздалось у них за спиной.- Я, когда нужно, и сам прийти не поленюсь.

Мир вокруг закачался, поплыл волнами, словно стены потеряли прочность и принялись рассеиваться в воздухе...

...Они пришли в себя в застенке.

Темновато там оказалось. Свет шел из небольшого окошка, да от дальней стены, где горел живой огонь. Глаза еще не привыкли к недостатку света, но Гаврила не сомневался, что ничего хорошего он тут не увидит.

– Ну, вот опять, - проворчал богатырь, ворочая головой.
– Как с вами ни свяжешься, так опять рано или поздно в узилище попадешь. Зарекался ведь... Эх...

Гости стояли около стены, подняв к низкому потолку прикованные руки. Напротив стояли стол, лавка и сидел крепкий мужичок, глядевшийся темным силуэтом из-за факела за спиной. Увидев, что пленники вернулись в разум, произнес:

– Колдуну нашему сегодня разбираться с вами некогда. Ныне у него дела срочные, он с вами завтра поговорит, а пока мне поручил вас развлечь...

Он в задумчивости посмотрел на переплетенные пальцы. За его спиной что-то железно звякнуло и шевельнулось пламя, словно в жаровне передвинули угли. Не сводя с них внимательных глаз, кивнул за спину.

– Палача вот для хорошего разговора позвал. Вы не против?

Прикованные стояли молча, соображая, что случилось. Хозяин не стал терзать их ожиданием.

– Я - воевода Биштан.

Слегка привстав, воевода надулся, ткнул в их сторону пальцем и спросил с наигранной важностью:

– А не вы ли, демоны иноземные, нашего любимого князя Алчедара вчера извести хотели?

Пленники переглянулись и, перебивая друг друга, наперегонки затараторили:

– Да что ты говоришь-то!

– Неправда это!

– И в мыслях не было!

– Ну, я так и думал!
– легко согласился воевода, сдуваясь и усаживаясь обратно.- Кишка у вас тонковата против нашего князя умышлять.

Он сдвинул в сторону пергамент и туесок с гусиными перьями.

– Ну, тогда рассказывайте, каким ветром вас тогда в наше княжество занесло? Неужто дела?

Гаврила первым сообразил, что к чему, и кивнул солидно, как равный равному.

– Ты, воевода, я вижу, княжескую службу исполняешь, так и мы не бездельно по свету шатаемся!

– Мы тут по делам, - подтвердил хазарин.

– Ты бы уж молчал, хазарская морда, - пренебрежительно откликнулся Биштан, прищуривая один глаз.

Темновато было в подвале, но для хорошего разговора темнота не помеха, а если совсем темно когда станет, так это ничего - пыточным железом можно подсветить. Вон оно недалече, в горне калится.

– Думаю, что лазутчики вы...
– сказал воевода, отхлебывая прямо из кувшина.- Или бродяги, что лодыря гоняют.

Он крякнул, вытер губы, и с неудовольствием покосился на жаровню, что пыхала жаром в трех шагах, накаляя клещи.

– Ответствуйте...

– Нет, воевода.
– замотал головой Гаврила.
– Мы люди добрые. Ни ущерба от нас вашему князю, ни беспокойства. По делам в вашем краю.

Воевода усмехнулся, мол, давай, ври, ври... Все одно тебя к правде приведу и на чистую воду выведу...