Скорость, с которой она хлопала ресницами, приближалась к космической.

–  Вчера что ли? Ночью свадьба тут была? - среагировал на эту историю охранник.

–  Да, - с готовностью закивала Инга. Неужели прокатит?

–  Так нет этой записи.

–  Как нет?

–  А так полицейские утром приезжали и изъяли.

–  А зачем? - совершенно искренне спросила Инга.

Неужели образ дурочки за какие-то несколько минут намертво к ней приклеился и теперь она до конца жизни будет мило хлопать глазками.

–  Один из гостей скончался при невыясненных обстоятельствах, - текстом милицейского протокола выпалил тот.

Мысли Инги заметались, как рыбки в аквариуме, когда туда щедрой рукой сыпанули корм.

Если Стас и убил того «зыбкого», то никаких трупов остаться бы не должно. И тогда бы никаких невыясненных обстоятельств и в помине не было бы.

Но рядом с «зыбким» стоял вполне себе человеческий человек, живой, ненужный свидетель, и что-то подсказывало Инге, что именно он нечаянно и невыяснено скончался.

На несколько секунд она забыла, как дышать.

Стас перешел черту? Под горячую руку попала не нечисть, а самый обычный человек? Хотя что это она, какая черта? Может, у этих охотников так принято: лес рубят, щепки летят. Одним пьяным мужичком больше, одним меньше.

Почему-то от этой мысли ноги подкашивались, а к горлу подбиралась тошнота. Инга не хотела, ни одной минуты не хотела в это верить, но иногда не все зависит от наших желаний.

–  Ясно, - Инга засобиралась уходить. Нет, даже не уходить - убегать как можно быстрее. При таких делах ее интерес к видео может быть истрактован крайне неприятным для нее образом.

–  Стой, - окликнул ее охранник.

Она замерла. А ведь он однозначно из бывших одной из тех контор, в которых, как известно, бывших не бывает. Неужели влипла?

–  Вот, - охранник протянул ей визитку, - опер оставил.

–  Да ладно, - махнула рукой она. - Уж как-нибудь обойдусь без записи, раз тут такие дела. Пойду на свой страх и риск.

Он кивнул, вроде бы с ней соглашаясь:

–  Но ты лучше позвони сама. Раз ты на этой записи есть… Ну, сама знаешь, чистосердечное признание… - сначала он внимательно наблюдал, как вытягивается ее лицо, а потом громко захохотал.

Юморист! Комик, ежки-матрешки!

И понес ее черт узнавать всякие глупости! Сидела бы себе, сумасшедшая, вела бы умные беседы с красивым мужчиной, на духов бы охотилась. Кому от этого плохо?

А теперь вот.

Инга пришла домой, заварила себе кофе и уселась в кресло, крутя в руках визитку и размышляя, стоит ли звонить по указанному номеру, потому что чистосердечно признаваться ей вроде как не в чем.

Но судьба распорядилась так, что разбираться в этом ей и не пришлось. В дверь позвонили.

14

Прежде чем открыть дверь, она, конечно, посмотрела в глазок. Хватит уже! От собственной неосторожности она настрадалась вдоволь!

В глазке, искаженная зумом, улыбалась физиономия Стаса.

Инга замерла, раздумывая, открывать ему или все-таки не стоит. Его подлинность до сих пор не доказана. А если доказательством считать то, что кто-то из тех мужичков, что выгуливались вчера на свежем воздухе, больше уже выгуливаться не будут никогда, то и вовсе дверь открывать не стоило.

Но она все-таки открыла.

–  Привет!

Она встала рядом со Стасом, приобняла его за талию, вытянула на одной руке телефон и щелкнула кнопкой.

–  Селфи на память, - радостно объявила ошарашенному гостю.

–  Не стоит держать это в своем телефоне, - нахмурился Стас. - Зачем тебе? Кому ты собралась меня показывать?

От его радостного и безмятежного настроения осталось столько же, сколько остается от новогоднего снега к июлю. Похоже, ее выходка ему не понравилась. Отчего-то Инге стало тревожно. Чутье подсказывало, что делать вещи, которые не нравятся Стасу, небезопасно.

–  Никому не собралась показывать, сама смотреть буду, - пробурчала она себе под нос и посмотрела в экран.

Вопреки ожиданиям, она не обнимала пустое место. Рядом с ней, удивленно глядя в объектив, стоял Стас, и на галлюцинацию он был не похож.

–  И зачем тебе фото, если оригинал - вот он, перед тобой! - он вроде как продолжал шутить, но Инга чувствовала: ее гостю не до шуток.

Конечно, она не обязана отвечать на этот вопрос. Как и на любой другой. Но она почему-то ответила чистую правду.