Вроде бы и невинный такой вопрос, но Инга вздрогнула.

Историю своего рождения она знала наизусть. Мать пересказывала ее раз за разом, а уж рассказчицей она была великолепной. События того трагического дня словно оживали перед ее глазами, так что Инге казалось, будто бы она сама при всем присутствовала. Впрочем, она и присутствовала в некотором смысле.

15

Старенькая «шестерка» тряслась по пыльной проселочной дороге.

–  Когда тебе уже нормальную машину выдадут? Все-таки серьезное издание, а такая техника, - женщина на пассажирском сиденье была, что называется, очень беременна. Восьмой месяц пошел. Уже декретный отпуск на носу.

–  Да кто ж мне даст хорошую? По колдобинам да буеракам ее убивать. Будет эта, пока совсем не загнется. Да и когда загнется, дадут такую же.

С чем, с чем, а с этим она была согласна. Экономика должна быть экономной, и никуда от этого не денешься.

На самом деле в эту командировку Марине ехать было совершенно не обязательно. Никто бы не стал настаивать на том, чтобы женщина на сносях несколько часов тряслась по пыльным дорогам. Никто, кроме нее самой. Уйти в декретный и не закончить серию очерков, над которой она работала, - это было как-то неправильно, непрофессионально. Марине казалось, что после такого отступничества она уже никогда не сможет вернуться в журналистику. А вернуться хотелось очень.

Разве есть на свете работа лучше этой? Всегда быть в курсе событий, всегда первой узнавать новости, и только от тебя зависит, какими предстанут эти новости перед другими. Для кого-то - юношеский максимализм, а для нее - целая жизнь.

–  Ты хоть как сама, устала? - водитель смотрел на нее с тревогой. - Что-то больно бледная.

–  Да нет, все в порядке.

«В порядке» было еще минут десять, а потом в одну минуту вдруг все переменилось. Белье и платье мигом стало мокрым, и Марина поняла: воды отошли.

–  Коль, я, кажется, рожаю, - испуганно сказала она водителю.

–  Это ты так пошутила, - он с надеждой посмотрел на нее.

–  Нет.

–  До города на этой колымаге да еще по такой дороге еще полтора часа. Не доедем. Доберемся до ближайшей деревни, фельдшера найдем, а там и скорую вызовем. Не волнуйся…

Легко сказать - не волнуйся! А если есть о чем волноваться!

–  Срок еще маленький, - задыхаясь и морщась от боли, проговорила она.

–  Ничего, справимся! Ты, главное, не нервничай и… дыши, что ли… В общем, делай, что там вам положено.

Водитель был бледен, по его лбу скатывались крупные капли пота. Испугался не меньше, чем она.

–  Вон поворот… Указатель… Сейчас…

Деревенька. Николай остановился возле первого попавшегося дома да застучал в двери. Навстречу ему вышла пожилая женщина.

–  Как у вас тут к фельдшеру проехать? У меня вон человек рожает.

–  Да нет у нас фельдшера в деревне, сынок, до фельдшера километров пять, ехать надоть во-он туда, - она указала куда-то за спину водителя.

Марина вскрикнула от боли. Женщина услышала, подошла к машине, окинула роженицу взглядом и сказала:

–  Так не доедете вы до фельдшера-то. Давай-ка неси ее в дом.

–  А вы поможете? - с сомнением спросил водитель.

Медицинским познаниям деревенских бабушек выросший и воспитанный в городе Николай не особенно-то доверял.

–  А у тебя что, выбор есть?

Марина уже почти ничего не соображала от боли. Вот вроде бы ее заносят в хату, укладывают то ли на кровать, то ли еще на какую лежанку.

Рядом звучит голос женщины:

–  Не боись, милая, все будет хорошо.

А потом она выходит, и из соседней комнаты доносятся голоса, один знакомый, тот, который только что успокаивал, а другой - низкий, мужской, недовольный.

Мужчина явно сердится:

–  Ты не должна. Пусть везут ее к фельдшеру, да куда угодно! Она чужачка, ей нельзя к тебе.

Марина прислушивается. К фельдшеру? Здесь нельзя? Чужачка? Это ведь они про нее. Какой ей сейчас фельдшер? Женщина же точно сказала - не доедет. Неужели прогонят?

–  А он ее уже и привез куда угодно, - возражает женщина. - Прямо к моему дому привез. И ежели я в помощи откажу, то зачем тогда вообще!..

–  Ты не понимаешь, - пытается спорить мужчина.

–  Как же мне глупой понимать? - усмехается женщина. - Все я понимаю. Лучше, чем ты думаешь. Дай пройти.

Старушка вернулась.

–  Не боись, дорогая, достанем мы твою принцессу. Тужься давай. Еще чуть-чуть.

Принцессу? Девочку что ли?

–  На УЗИ сказали, что мальчик, - задыхаясь от боли, простонала она.

–  Ну на вашем УЗИ чего только не скажут. Давай, милая, тужься.

А потом было столько боли, что, казалось, и выдержать невозможно. Но Марина выдержала. А когда поняла, что уже все, испугалась больше, чем когда-нибудь в своей жизни.

–  Не кричит, - пересохшими и искусанными до крови губами прошептала она. - Почему не кричит?