— Получилось?

— Думаю, да. Он сухой.

Декс покрутил мешочек в руках с улыбкой.

— Знаешь, в этот раз у нас может получиться крутое шоу.

— Я думала, тебе плевать на шоу, — пошутила я, следя за его лицом.

— Ты всегда будешь важнее, пока позволяешь мне это, — тихо сказал он и нахмурился. — Но деньги тоже важны. Тебе тоже.

Я поджала губы, смотрела, как темнеют деревья в угасающем свете. Вскоре станет темно, и мы будем одни ждать утра.

— Ты знаешь, — тихо отметила я, понимая, что в ночи стоит не шуметь и скрываться. — Почему-то я думала, что роль оператора спасет меня от опасности.

— Перри, ты не могла знать, что это произойдет. Я не знал.

Я пожала плечами, взяла себе еще тушенки.

— Думаю, я всегда чувствовала, будто ты отдален от всего, — призналась я, жуя. — Ведущий идет первым. Я всегда была впереди тебя. Мне нужно было сталкиваться со всем самой, так это ощущалось. Я не думала, что ты боялся, как я, что ты рисковал. Но… теперь я знаю, что это не так. Ты был со мной на каждом шагу. У каждой страшной двери, которую заставлял открывать, ты был за мной. Прости, если я казалась…

Он вскинул брови.

— Неподатливой? Шумной? Ошибающейся?

Я шлепнула его по руке.

— Ты знаешь, о чем я. Теперь я знаю. Мы всегда были в этом вместе.

Он смотрел на лес впереди, притянул колени к подбородку, обвил их руками.

— Я рад, что ты это поняла.

Тяжелая тишина опустилась на нас. Огонь не трещал, и вокруг была лишь тишина леса, порой было слышно насекомых.

— Не знаю, как ты, а я не против лечь спать, — сказал он, зевнув.

— Сейчас шесть.

Он пожал плечами.

— День был долгим. Не знаю, как ты и твои силы Джины Грей… но бой с Митчем меня утомил. Это, наверное, плата за силу Халка. Я бы поспал несколько дней.

Я тоже устала, но сердце и разум не дали бы мне уснуть.

Он слез с бревна, отошел в лес. Когда он вернулся, я лежала в бревне спиной к дереву.

— Ты можешь еще не ложиться, — сказал он, опускаясь на мой уровень.

Я кивнула.

— Знаю. Вряд ли я смогу уснуть, но я хотя бы буду нас греть.

— Может, посторожишь первой, а потом я?

Это было похоже на план.

Он лег передо мной, спиной к моей груди, я укутала нас в одеяло. Было даже удобно.

Прошло несколько мгновений в темноте, каждая секунда казалась бесконечной, пока я билась с совестью.

Наконец, я прошептала:

— Декс?

Он пошевелился и хмыкнул.

Я выждала немного. А потом сказала:

— Прости.

Тишина. Я уже подумала, что он меня не услышал, и хотела повторить, но он ответил:

— И ты меня прости, малыш.

И все. Он звучал искренне и печально. И хотя мой лоб почти прижимался к его шее, я ощущала вокруг него стены. Расстояние появилось там, где его раньше не было.

Я не хотела терять его. Не могла потерять. Но я не дала ему выбора. Я могла думать лишь об этом, пока минуты превращались в часы, а звуки леса становились громче.

Ночь была долгой.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Декс сдержал слово и после шести часов сна сторожил, пока спала я. Мои тело и разум к тому моменту так устали от дня и постоянного страха монстра, а еще от бури в сердце.

Когда наступил рассвет, очередное серое утро в горах, Декс осторожно потряс меня и разбудил. Не было времени отсыпаться. Нужно было двигаться, пока мы могли.

Мы собрались, бросили бревно и пошли к реке. Я не поспевала за ним, все кости болели от ног и выше, как и синяк на скуле. Я вчера напрягала тело и сегодня платила за это. Без адреналина, отгоняющего боль, это отвлекало.

Декс помогал, когда мог, и вскоре мы добрались до ревущей руки. Я шла изо всех сил, кривясь через каждые пару шагов, говоря себе, что скоро мы вернемся в дом, и я наемся ибупрофена и допью бурбон. У меня в аптечке было все, кроме болеутоляющего.

Мы шли около двух часов, делая больше перерывов, чем стоило, когда тучи сгустились, поднялся ветер. Я допила стакан ледяной воды, посыпался легкий снег. Это было красиво, снежинки изящно танцевали, опускаясь, но я знала, что вскоре он будет нам мешать.

— Нужно идти, — сказал Декс и вытащил одеяла, чтобы мы накинули их на плечи, как плащи. Мы были тепло одеты, но осторожность не мешала.

Он посмотрел на меня, я кривилась, шагая по скользким камням.

— Хочешь, я тебя понесу? — спросил он.