Сзади подходит штурмовик и с размаху бьет ее по спине прикладом бластерной винтовки. Норра падает среди сломанных останков дроида, рядом с Синджиром, и бессильно кричит, глядя, как штурмовики уносят ее сына, который отчаянно отбивается и зовет мать.

"Что я наделал?"

Мысль ни на секунду не покидает голову Теммина. Чувство вины пронзает его, словно виброклинок на конце руки Костика, и к этому чувству примешиваются воспоминания о гибели дроида. А еще - крик матери, выражения лиц Джеc и Синджира...

В свое время ему казалось, что он поступил правильно. Он абсолютно точно не горел желанием покидать Мирру, но это означало либо заключить мир с Суратом, либо лишиться собственного языка. В итоге он сам вышел на связь с Нуатом, и салластанский гангстер согласился на его условия. Теммин оправдывал свой поступок тем, что на его месте и бывший имперец, и охотница за головами повели бы себя точно так же, продав его шкуру, как только нашелся бы покупатель с достаточным количеством кредитов. "У них нет никаких принципов, - убеждал он себя.
– Никакого кодекса чести".

Но, как выяснилось, беспринципным оказался он сам.

Именно у Теммина нет никакого кодекса чести.

Он втайне надеялся, что все как-нибудь утрясется само собой и ему не придется доводить дело до конца, что петля, которую он по глупости собственноручно затянул на собственной шее, просто... сама развяжется и все разрешится. Но теперь его волокут вверх по лестнице двое штурмовиков. Пятки ударяются о твердые ступени, рука пытается хоть за что-нибудь уцепиться - за перила, светильник, дверную ручку.

Впереди - еще одна лестница.

Выбросив руку, Теммин хватается за край маленького фонтана в стенной нише. Он стискивает пальцами холодный камень, и ему удается высвободиться. Предупреждающе крикнув, оба штурмовика бросаются за ним.

Он с силой бьет одного из них ногой в грудь.

Штурмовик шумно выдыхает, но тут же, поймав Теммина за ступню, врезает кулаком прямо ему в живот. У парня перехватывает дыхание, все тело до самых кончиков пальцев пронизывает боль.

Его снова поднимают и несут по второй лестнице, затем мимо ряда красных дверей - на крышу. Теммин кашляет и смаргивает слезы. Слышны скандирование и крики толпы.

– Нет, нет, пожалуйста, - умоляет он, когда его подтаскивают к краю крыши. Двое штурмовиков поднимают Теммина над головами. Теперь он хорошо видит огромную толпу, стекающуюся со всех сторон. В руках у народа транспаранты и чучела. Собравшиеся швыряют камни, кирпичи, бутылки. Жители Акивы протестуют против сатрапии. Протестуют против Империи. Теммин ничего этого не замечал - ему казалось, будто все, как и он сам, предпочитают лишний раз не высовываться.

"Я оказался не на той стороне, - думает он.
– Мама, прости..."

– Пора тебе присоединиться к своим друзьям, - говорит штурмовик. Теммина сбрасывают с крыши, и он с воплем летит вниз.

Яхта парит в жаркой дымке над дворцом сатрапа. Нос ее, словно окрашенный бронзой соколиный клюв, свисает вниз, между похожими на кости красно-золотистыми трубами - черные пятна иллюминаторов, два крыла приподняты, словно руки молящегося монаха. Дрейфующая яхта боком приближается к углу крыши. Из нее горизонтально выдвигается трап, лишь в последнее мгновение опускаясь на дворец.

С улицы летят камни, тщетно ударяясь о брюхо корабля.

К краю подходят штурмовики и стреляют из бластеров по толпе.

"Так вы только роете могилу Империи", - думает Норра. Все видят, что Империя - такие же бандиты и головорезы, как и Сурат Нуат, "Черное солнце" или синдикат хаттов. Империя делает вид, будто обеспечивает закон и порядок, но в итоге оказывается, что она лишь рядит угнетение в одежды справедливости.

Адмирал, вероятно, тоже это понимает. Она подбегает к штурмовикам и, громко отчитывая их, оттаскивает назад.

Перед Норрой на борт корабля поднимаются высокопоставленные гости Империи - те, кому они безуспешно надеялись помешать. Человек с лисьей физиономией - мофф Пандион - бросает презрительный взгляд, словно диверсанты - всего лишь прилипший к подошве его сапога комок грязи, который следует соскрести и выбросить.

Затем он тоже поднимается по трапу.

Норра смотрит на Джеc и Синджира. Оба стоят со скованными за спиной руками. Каждого окружают штурмовики, так что бежать они не могут, да и некуда.