– Что за черт... Ага, вот оно что: заперто с той стороны на крючок... Минуточку...

Еще несколько манипуляций со щупом, и крючок выскочил из петли. Дверь открылась, и...

– О бо-о-оже-е-е...
– Мари Воронцова задушено всхлипнула, пряча лицо в складках королевского пиджака. Фунтик обнял ее, скорее рефлекторно, чем в попытке утешить; лицо короля было бледнее штукатурки.

В комнате на полу, вцепившись руками в ковер, лицом вниз лежал генерал Штернберг. Большое алое пятно, расплывшееся под его грузным телом и валявшийся в паре дюймов от правой руки генерала пистолет не оставляли ни малейших сомнений - оказывать первую помощь уже поздно.

– Никому не входить!
– Фигаро резко взмахнул рукой.
– И никому не выходить из коридора!.. Клод, когда я закончу предварительный осмотр, вы немедленно телеграфируете в старгородскую жандармерию. А пока что...

Следователь вошел в комнату, мягко, точно кот, ступая по пушистому ковровому ворсу, одним движением запястья наколдовал свет и склонился над телом.

– Так... Камин еще теплый, но еле-еле... Трупное окоченение... угу... Его убили часов семь-восемь назад, еще до восхода солнца. Точнее сказать не могу.

– Убили?
– Малефруа выглядел озадаченным.
– А как тогда убийца запер дверь изнутри?

– Пока не знаю. Но это точно не самоубийство.
– Фигаро аккуратно перевернул тело на спину.
– Ну да, совершенно точно. Выстрел в сердце. Военные, как правило, стреляются в голову... Но не в этом суть. Края раны не обожжены, на рубахе нет следов пороха. Стреляли не в упор, хотя и с близкого расстояния.

– Откуда вы знаете?
– нервно спросил министр.

– Комната небольшая. А убийца должен был находиться в комнате. То есть, не далее, чем за десять шагов от генерала... Но выстрел все равно хорош. Я бы сказал, снайперский... Господа, у кого из вас при себе есть оружие?

– Я не ношу с собой.
– Король развел руками.
– Да и смысл?

– Я тоже.
– Малефруа кивнул.
– Но в комнате наверху у меня есть винтовка...

– Это не винтовочная пуля. Успокойтесь, Клод.

– Я тоже без оружия, - министр сглотнул.
– А зря, наверное.

Мари Воронцова пожала плечами, открыла сумочку из крокодиловой кожи и извлекла на свет револьвер с коротким толстым стволом.

Следователь присвистнул.

– «Беретта»? Пятизарядный?

– Я ношу его с собой для самообороны. Никогда раньше не пользовалась.

– Хм... А стрелять-то вы умеете?

Она кивнула.

– Раз в неделю я хожу в тир господина Борна. У меня пятый разряд по стендовой стрельбе.

Министр присвистнул.

– Пятый? Это вы, стало быть, мышь за пятьдесят шагов прихлопните?

– Я никогда не стреляла по живому существу.
– Мари всхлипнула.
– Так что, наверно, зря ношу оружие вообще.

Следователь подошел к ней и аккуратно взял из рук пистолет. Откинул барабан, осмотрел капсюли - все патроны были на месте - и понюхал ствол.

– Из этого давно не стреляли... Если вообще когда-либо стреляли... Я вам верю. Но вернемся к убитому.

Он подошел к телу, вытащил из кармана платок и бережно поднял оружие, лежавшее на ковре.

– Заба-а-а-авно... Весьма забавно! Это немецкий «Вальтер-SST», армейский. Исключительно мягкая отдача, очень точный и очень-очень тихий... Та-а-ак... Ствол перфорирован, очевидно, в кустарных условиях. Таким образом, получился как бы дополнительный глушитель... И, судя по размеру входного отверстия пули, это как раз и есть орудие убийства.
– Следователь вздохнул.
– Жаль, очень жаль...

– Почему жаль?
– Король заинтересованно рассматривал пистолет в руках Фигаро, не заходя, впрочем, в комнату.

– Да потому что «ствол», скорее всего, трофейный. Номер не вытравлен, но, зуб даю, он нам не поможет.

– Минуточку...
– Это была мадам Воронцова. Ее бледное, напряженное лицо комично сморщилось; она из всех сил старалась не смотреть на тело генерала.
– Я прошу прощения, господин следователь...

– Я вас слушаю, мадам.

– Там, - она указала пальцем в стену, - моя комната. Сегодня ночью... точнее, уже утром - было около половины шестого, я проснулась... Я очень чутко сплю из-за... ну...

– Из-за кошмаров, - кивнул Фигаро.
– Я понимаю.

– Да... Так вот, мне показалось, что меня разбудил какой-то звук. Что-то вроде удара деревяшкой по столу - бамс!
– Она резко махнула кулачком, словно ударяя по чему-то невидимому.

– Вам показалось, или вы в этом уверены?
– голос следователя был мягким, но в глазах явно читался скепсис.

– Мне могло показаться, не спорю. Но вот то, что я услышала потом, мне точно не показалось. Я уверена, что кто-то несколько раз хлопнул дверью этой комнаты. Как будто вошел и сразу же вышел.