Наконец она достигла опустевшего форта. Точнее, оболочки того, чем он был раньше. Сколько труда я вложил в его строительство, сколько пролил пота и крови, сколько надежд возлагал…

Среди серых стен она раскопала могилу. Захоронение Тэсс. Эта самоотверженная девочка пыталась повернуть время назад, чтобы всех нас спасти… и из-за этого умерла.

Укачивая её истощённый труп, Эви сама была еле живая. Все её надежды на моё спасение были завязаны на Тэсс…

Я провёл пальцами по надписи на своём надгробии: «Я тебя люблю». Высекая на камне эти слова, Эви словно обезумела.

Она сломалась: Мы с Джеком радовались снегу.

Видение рассеялось. Я сжал кулаки и взревел. Как мог Мэтью позволить ей так страдать? Кипя от ярости, я прошёл обратно по каменной плите и спустился по склону.

Он так и остался ждать внизу.

— О чём ты, мать твою, думал? — я набросился на Дурака и впечатал кулаком ему в челюсть.

Он пошатнулся, но удержался на ногах.

— Да тебя убить мало!

Ухватившись за подбородок, он сплюнул кровь.

— Я сломал её улыбку.

С яростным криком я снова его ударил.

— Чёрт тебя возьми, coo-y^on! Почему? — мне с трудом удалось от него оторваться.

Он растянул губы в кровавой ухмылке. Sosie вернулся.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не врезать ему снова.

— Зачем ты привел меня сюда? Зачем?

Увидев страдания Эви на этой могильной плите, я ещё больше укрепился в желании её найти, сообщить, что остался жив.

Но вдруг в голову пришла предательская мысль… а может, ей лучше думать, что я умер.

Это и есть взгляд под другим углом, обещанный Мэтью? Когда я просил отвезти меня к Эви, он сказал: зависит от тебя. И говорил он тогда не о моём выздоровлении. Он говорил о вероятности встретиться с ней… по моему собственному выбору.

Пятьдесят на пятьдесят — смотря, что я решу.

— Она может быть счастливой с Доминия? — спросил я, насилу переводя дыхание.

— После Вспышки можно быть счастливым?

Я вытер ладонью лоб.

— Она встретилась с бабушкой?

— Тредичи нашёл для неё Тарасову.

Значит, Эви наконец воссоединилась с последним на земле родным человеком… чего так сильно хотела. И теперь они обе в надёжном месте, в тепле, в добре, обеспечены едой и всем необходимым.

Наконец в безопасности.

Нет, нет, о чём ты, чёрт возьми, думаешь, Джек? Без Эви ничего не имеет смысла. Ты действительно веришь, что без неё сможешь двигаться дальше? Нужно мыслить трезво: без неё я не выживу.

Не чувствовать её с каждым своим шагом? J’tombe en botte. Мне придёт конец.

Никто не сможет любить её больше меня… никто. Она знала, чего хочет, и выбрала меня. Я был её суженым.

Но вновь поставить её перед выбором — значит вскрыть болезненные раны. У меня внутри всё сжалось. В тех видениях сломана была не только её улыбка. Что, если моё возвращение из мёртвых станет последней каплей?

Кроме того, она ведь выбрала меня не только из-за меня самого. Она выбрала будущее, которое я предложил. Сейчас же я не могу предложить ей ни хрена. Я вспомнил о своём пустом рюкзаке, о том, что всё нужно начинать сначала.

У меня нет ничего.

Ничего.

Я вернулся к тому же, что было до Вспышки, я снова её не достоин.

Мэтью посмотрел на меня так, словно почувствовал, что происходит в моём воспалённом мозгу.

Я понимал, что ей будет лучше с Доминия, даже до того, как всё потерял. Теперь же я знаю точно… если я действительно люблю свою девочку, я её отпущу.

Она никогда не станет Эванджелин Дево. Мы никогда не увидим возрождение Хэйвена. Эви и Джек не будут вместе. Я люблю свою fille больше жизни. И докажу это своим выбором.

— Я не стану убивать тебя, — прохрипел я, — но только если ты поклянёшься не говорить ей, что я жив. Для неё я похоронен под этой плитой.

Coo-y^on кивнул, а затем полез в свой рюкзак и вытащил… тот самый сотовый и диктофон! Фотографии Эви, её голос. Где он взял эти…? Не важно. Он дал мне ещё один костыль как раз тогда, когда я больше всего в нём нуждаюсь.

Боже, peek^on. Достойный формально, но болезненный, словно нож в сердце…