Он больше не чувствовал привкуса крови; сломавшееся уже залечило себя. Еще один плюс магии.

Мужчина шагнул к рабыне, осторожно взял за запястья и отвел руки в стороны. Нисса смотрела растерянно и испуганно, не сопротивляясь.

– Что случилось, господин? – прошептала девушка.
– Что это было?

Арон не ответил, вслушиваясь в биение ее крови. Вглядываясь в ее эррэ. Ничего не изменилось – обычный человек, не владеющий Силой, не несущий опасности. Обычная молодая женщина. Наклонился, чуть коснувшись мягких губ, ощутил ее напряжение. Но сейчас это значения не имело. Снова обнял, поцеловал уже по-настоящему – и в этот раз не ощутил никакого вкуса горького миндаля, никакого сладкого яда…

Понимание пришло резко – он не почувствовал исходящей от Ниссы опасности, поскольку проблема заключалось не в ней, а в нем. Сейчас, целуя ее во второй раз, Арон не испытывал возбуждения, поскольку воспринимал происходящее как эксперимент.

Неправильно.

Его руки заскользили ниже, на несколько мгновений мужчина заставил себя забыть обо всем, кроме горячего тела под своими пальцами. Возбуждение вернулось – с прежним сладким запахом миндаля. Но в этот раз северянин не ощутил крови во рту, в этот раз надломилась магия. Часть Силы, контролировавшая тени, вдруг перестала отвечать, словно бы он попытался шевельнуть отсутствующей частью себя. Словно бы его эррэ, его невидимый двойник, лишился руки или ноги.

– Господин, что происходит? – Нисса не могла видеть действие магии, но она видела его лицо, исказившееся от внутренней боли.

Арон не ответил, всматриваясь внутрь себя, в то, как отчаянно извиваются нити Силы, пытаясь проникнуть в отсеченную часть эррэ. Уже сейчас он мог сказать: повреждение скоро исчезнет; почти так же быстро, как восстановилось тело. Разум его тем временем подбирал, анализировал и отбрасывал гипотезы, способные объяснить происходящее, пока одна из них не зацепилась когтями-якорями за многие, прежде непонятные, моменты в жизни Тонгила-прежнего, объясняя вещи, которые он наивно принял как данность.

– Господин? – повторила девушка.

– Неделю назад я случайно попал под одно заклинание, - сказал Арон первое правдоподобное объяснение, пришедшее в голову.
– Полагал, последствий уже не осталось, но, как видишь, ошибся.

– О-о, - голос Ниссы наполнился сочувствием.
– Господин, если я могу чем-то помочь…

Северянин криво улыбнулся:

– Раз уж у нас сегодня не получится… ближе узнать друг друга... Расскажи мне о своей стране. О ваших обычаях, богах, о жрецах и магах.

Не самое подходящее состояние - с явившемся ему откровением - чтобы слушать и воспринимать истории, но мужчина не хотел покидать покои рабыни через столь краткое время. Стража будет говорить о его новом увлечении, но говорить они должны запланированное им.

– Хорошо, господин, - послушно отозвалась девушка, не выказывая удивления просьбе.

Она сидела на широкой кровати, поджав под себя ноги, все в той же короткой, ничего не скрывающей тунике; нежный голос лился напевным речитативом. Арон, одевший брюки и рубашку, но поленившийся последнюю застегнуть, слушал полулежа, подперев голову рукой.

Рассказывала Нисса интересно, и что-то могло ему пригодиться; но за рассказом следила лишь часть сознания, вторая продолжала и так, и этак прокручивать самую вероятную гипотезу, от которой хотелось одновременно и рассмеяться, и разбить либо сжечь что-нибудь. Желательно магией. Так Арон, наверное, и поступит - позже, когда останется один. Ни к чему пугать Ниссу видом своего нервного срыва.

Проклятие, так небрежно упомянутое некроманткой. Ее дразнящие духи, ее откровенное платье - цель Эвиты заключалась не в его соблазнении. Вовсе нет. В напоминании о том, что он потерял возможность любить женщин. Возбуждение, намек на близость - и яд проклятия начинал действовать, ломая как тело, так и магию. Издевательская насмешка: можешь видеть, но не смей касаться…

И увлечение Тонгила-прежнего мальчиками… Увлечение? Или просто замена? Не по выбору, как Арон думал, а по необходимости?

Северянин мысленно встряхнулся, усилием перенаправив мысли.

Нисса. Что делать с Ниссой? Она все еще была необходима ему – как красивая декорация, как ширма. Все прежние выкладки оставались в силе, сына все также следовало уберечь от порочащих слухов, от заложников все также следовало избавиться. С одним изменением – Ниссе придется что-то рассказать. Не сегодня, конечно, и не завтра. Но через пару-тройку недель она начнет уже серьезно задаваться вопросом – почему он не приходит к ней. Правду? Нет, ни в коем случае. Арону не нужна рабыня, знающая один его секрет и вполне способная догадаться о других. Впрочем, время придумать еще одну ложь с достаточным количеством деталей, чтобы не вызвать подозрение, у него есть.

Хотелось бы знать, кому еще из магов, кроме Эвиты, известно о висящем на нем проклятии? Сказала ли она своему союзнику Волькану? В курсе ли кто-то из Темных? Из Светлых? Это важно, ведь проклятие – в первую очередь слабость, которую можно использоваться против него, как уже пыталась Эвита. Кроме того, когда некромантка узнает о Ниссе, обязательно полюбопытствует, как это «дорогой Тонгил» сумел избавиться от проклятия без ее помощи…

Арон мысленно выругался, представив, сколько ему придется изобретать правдоподобных объяснений.