– Обычный человеком метался бы сейчас в лихорадке, вызванной воспалением, - проговорил он мягко, осторожно осматривая больное место, - у тебя был не только вывих, но и кость, треснувшая в нескольких местах, и глубокий порез, куда попала грязь. Так ведь?

Альмар кивнул.

– Будь благодарен Дару за крепкое здоровье и выносливость. Ты ведь в детстве не болел?

– Нет, - мальчик мотнул головой.
– Только однажды, когда зимой свалился в полынью. Я действительно раньше не слышал, чтобы маги болели.

– Бывает, если теряют Силу, - жрец добродушно улыбнулся.
– Ты ведь знаешь о том, как сложно убить мага?

– Да, Темного, - согласился Альмар.

– Любого, - поправил его жрец.
– Только убийство Светлого считается дурным тоном, а Темного - нет. Убить сложно, поскольку Дар не желает смерти носителя. Характер магии не имеет значения.

Альмару вспомнились рассуждения Кирумо о двойственной душе мага. Звучали они похоже.

– Господин, Кирумо сказал, вы можете посоветовать Темного, который захочет взять меня в ученики.

– Могу, - согласился жрец, - захотят многие, Дар у тебя сильный. Только тебе никто из них не подойдет.

– Почему? – жалобно спросил мальчик.

– Ты не только стихийник, но и теневик, а в Радоге нет ни одного мага, способного управлять тенями.

– Откуда вы знаете про тени?

– Твое эррэ сейчас, как открытая книга, - мужчина покачал головой.
– Любой увидит.

Мальчик кивнул. Значение эррэ он знал: теорию магии, часть обязательного обучения всякого нобиля, ему начали преподавать именно с этого. Жаль, наставник успел рассказать так мало. О стихиях упоминал, а о тенях – нет.

– Что мне делать, господин?

– Искать учителя-теневика, владеющего огненной стихией. Огонь после теней у тебя главный, - пояснил жрец. – Ты и сам это понял, думаю. И будь осторожен.

– Господин? – Альмар посмотрел на жреца, встревоженный серьезностью его тона.

– Скоро в городе будет небезопасно, лучше бы тебе со спутником на время затаится, - предупредил тот, - и остерегайся рыцарей Гиты, они тут везде.

– Кирумо, ты знаешь каких-нибудь Темных-теневиков? – спросил Альмар, закончив пересказывать разговор со жрецом. Подростоквздохнул:

– Это не меня нужно спрашивать. Раз жрец отказался, отведу тебя к двоюродному брату матери.

– Он тоже оборотень?

– Да. Думаю, он слышал о многих Темных и сумеет тебе помочь. И он не возьмет с тебя денег. Побудешь у него какое-то время, осмотришься, может, потребуется отправить тебя в другой город. Он оружейник, будешь помогать в мастерской, если захочешь отработать проживание.

– Кирумо, - Альмар остановился, глядя ему в глаза, - почему ты спас меня? Почему помогаешь?

Почему? Кирумо пожал плечами:

– Ну не бросать же.

Альмар глянул на него недоверчиво, но больше ничего не сказал.

Радога, крупный портовый город, кишела людьми, но в толпе то и дело мелькали синие мундиры городской стражи и серые плащи рыцарей Гиты. А еще в воздухе почти осязаемо висело напряжение: слишком много на улицах было военных, слишком откровенна неприязнь во взглядах, которыми они обменивались.

Ребята прошли по центральной площади, стараясь держаться ее края, потом свернули в один из узких переулков. Дома тут стояли близко друг к другу, и Альмар непроизвольно ускорил шаг: захотелось вырваться из каменной ловушки, оказаться подальше от нависающих над головой этажей. Небо над головой превратилось в узкую щель.

– Здесь, - Кирумо подошел к невысокой деревянной двери и уверенно постучал.

Арон развернул свиток и еще раз пробежался взглядом по строчкам, посвященным Тауршу, одной из самых одиозных фигур Ковена. Таурша он помнил еще из прошлой жизни. Средней магической силы, но с удивительным нюхом на деньги, этот Темный стал одним из самых богатых людей Империи, и метил стать самым. Сухие цифры нижних строк свитка показывали рост его состояния за последние пять лет, там же приводились имена людей, которых он купил с потрохами. Почти вся верхушка столичной торговой гильдии и треть нобилей. Деньги являлись силой этого мага, слабостью его были женщины. Самый большой гарем в Империи, несколько сотен рабынь… то есть «добровольных пожизненных служанок», мысленно уточнил Тонгил, скривившись.

Империя Таррун, «самая гуманная страна современного мира», как часто провозглашалось в официальных документах, на деле мало отличалась от остальных, практиковавших рабство открыто. Разве что в подобном положении обычно оказывались невезучие иноземцы и иноземки, а не собственные граждане, по сравнению, скажем, с Каганатом, где за долги распродавали не только имущество, но и семью должника.

Итак, Таурш, богатый сластолюбец. Коварен, безжалостен, двуличен. Очень опасен. Отчего прежний Тонгил терпел его, отчего не уничтожил, как возможного соперника в борьбе за власть? Или эти два паука как-то смогли ужиться в одной банке? Сумели с выгодой для себя поделить Империю?