– Не боишься меня? – спросил Кирумо.

Альмар нахмурился:

– Нет. Я Темный, но тебя же это не пугает.

Кирумо выдохнул, потом рассмеялся:

– Верно. Мы друг друга стоим.

А Альмар подумал, что позднее обязательно спросит, каково это – превращаться в зверя. Спросит, какой облик приятнее и привычнее. И как это получилось впервые. И еще много чего еще…

– Скорее бы добраться до города, - прервал его мысли Кирумо.
– Жаль…

– Да? – заинтересовался Альмар.

– Жаль, ты не из наших. Обратился бы в волка, потом назад – и стал бы как новенький.

– Здорово, - позавидовал мальчик.
– А правда, если ты меня укусишь, я стану оборотнем?

Кирумо засмеялся:

– Если я тебя укушу, станешь человеком со шрамом. Хочешь проверить?

– Не-а, - улыбаясь, Альмар покачал головой.

До города оставалось не более одного дневного перехода. Пожар заставил их отклониться с прямого пути, но крюк оказался невелик.

– Пока пойдем лесами, - сказал Кирумо, раскладывая костер.
– Ближе к городу выйдем на главный тракт. Нога как?

– Лучше, - Альмар для пробы сделал несколько осторожных шагов.
– Наступать неприятно, но идти смогу. Слушай, - неожиданно вспомнил он.
– при входе же плату требуют!

– У меня есть деньги, - успокоил его Кирумо.

– Спасибо, - Альмар вздохнул: получалось, он со всех сторон должен Кирумо. – Я продам кинжал и верну.

Тот хмыкнул в ответ.

До Радоги добрались еще до заката. Ворота стояли широко открытыми, сквозь них в обоих направлениях двигались люди. Иногда среди пешеходов попадались всадники, обычно дворяне со свитой. Пару раз проехали группы военных: сперва рыцари Гиты, потом городская стража.

В города ребята попали без проблем, храм Многоликого тоже нашелся сразу. Сложно пропустить самое крупное здание рядом с самой большой площадью. Владыка, в отличие от Бога Солнца, не привечал попрошаек, потому никто не сидел рядом со входом, выпрашивая подаяние. Вообще людей у входа оказалось немного. Подходя, ребята увидели только двух покрытых шрамами наемников, как раз поднимавшихся по ступеням, да спускающуюся вниз красивую, роскошно одетую женщину. Наемники посторонились, пропуская даму, и почти одновременно почтительно поклонились. Та в ответ благосклонно кивнула. Альмар удивленно проводил взглядом вооруженных мужчин: в столице он не замечал, чтобы эта братия к кому-нибудь проявляла уважение. Кирумо заметил его удивление и ткнул локтем в бок, показывая на незнакомку:

– Темная магичка. Простой дворянке эти вояки не стали бы кланяться. Видишь на ее плече брошь в виде руны? Знак Ковена. У господина Тонгила есть такой же, но он не носит, его все и так знают.

В храме Многоликого Альмар не был ни разу в жизни. Впрочем, не бывал он и ни в каких других храмах, кроме посвященных Солнечному, и, подойдя к высокой лестнице, замер, не осмеливаясь подняться. Кирумо сделал несколько шагов по ступеням, потом обернулся:

– Что мнешься?

– Но я…

– Ты – маг, этого достаточно, - обратился к нему жрец, вышедший из полумрака храма одновременно с магичкой, но оставшийся стоять на площадке перед входом, - наш бог покровительствует всем, обладающим Даром.

Альмар кивнул, виновато улыбнулся и начал осторожно подниматься по ступеням. Боль в ноге почти прошла, но мальчик все же старался не делать резких движений.

Жрец стоял наверху, дожидаясь его; седые волосы серебрились на солнце, контрастом подчеркивая странную молодость лица.

Внутри оказалось совсем непохоже на храм Солнечного. Темные стены из шлифованного камня, покрытые рунами защиты и молитвы; стрельчатые окна, узкие и высокие, забранные прозрачным стеклом, а не цветной мозаикой, как у Солнечного, и колонны. По кругу каждой – барельеф.

Альмар засмотрелся на ближайший: вот человек, в руке, отведенной для удара, горит пламя, у ног замер, готовясь прыгнуть, волк. А врагов, на которых направлена и магия, и атака зверя, на второй части барельефа нет. Место для них оставлено, но не обозначено ни единой фигуры.

– Почему тут пусто? – Альмар показал на вторую часть изображения, - с кем они сражаются?

– Пока не решено, - дружелюбно ответил жрец.

– С рыцарями Гиты, - тут же предложил Альмар, потом подумал, что жрецы могут не считать Гиту врагом своего бога. Однако жрец кивнул:

– Неплохая идея.

Мужчина провел его через весь храм, почти пустой сейчас, во внутренний двор. Жестом указал на скамью и сел рядом, готовый слушать. И стоило Альмару начать, как слова полились сами, обнажая все страхи и переживания последних недель. Говорить с жрецом оказалось неожиданно легко: внимательный добрый взгляд внушал доверие. Казалось, жреца искренне интересовала история молодого Темного.

Когда Альмар упомянул о своем ранении, жрец велел ему вытянуть вперед пострадавшую ногу.