Вот рядом с ними по дну пробежал мальчишка, выхватил игрушку у одной из девочек, та вскочила и кинулась следом, изо рта ее столбом пузырей вырвался возмущенный вопль.

Ресан заворожено сделал шаг вперед, к месту, где скала обрывалась прямо в море. Неужели люди научились дышать в воде, а он – последний, кто узнает об этом? Должно быть, это совсем просто, если это освоили даже несмышленые дети. Один шаг – и у него тоже получиться!

Плеск волн стал громче, заглушая крики и смех, пока они не пропали вовсе. Плеск воды, шелест, забавные булькающие звуки, словно бы кто-то пытался научить рыб говорить по-человечески.

Ресан засмеялся, потом зажмурился и прыгнул вперед, в лазурную теплую воду, где так легко дышать и ходить по дну…

А когда открыл глаза, то увидел лишь белесое ночное небо, и на фоне его – наклоняющуюся к нему жуткую чешуйчатую морду, оскалившую частокол зубов. Вскрикнув, Ресан бросился в сторону. Где его жала, его кинжал, что угодно, только бы удержать чудовище на расстоянии?!

– Человек, - выговор туурша звучал почти чисто, но нечто в звуках голоса отдавало болотным бульканьем. И запах – затхлой воды, тины, ржавеющего железа. Он окутал всю поляну.

– Успокойся, человек.

Ресан вскочил на ноги, продолжая отступать от фигуры, покрытой чешуей, судорожно оглядываясь. Венд. Где же Венд? Он ведь должен сторожить их?

Ни самого воина, ни тела, ни следов борьбы…

– Мы хотим говорить с тобой, человек, - терпеливо продолжил туурш.
– Ты понимаешь мою речь?

Ресан замер. Говорить… Да, это существо, эта тварь пытается ему что-то сказать. Что? Зачем? Хотя, раз тварь разумна…

– Где второй человек? Мой спутник? – потребовал Ресан, безуспешно шаря по одежде. Куда же делось его оружие?

– Второй спит, - туурш махнул когтистой лапой ему за спину, и Ресан, оглянувшись, действительно увидел Венда, привалившегося боком к каменистому пригорку. Голова свесилась вниз, грудь поднимается в такт дыханию. Жив. Но ведь Ресан уже смотрел в ту сторону, и не видел ничего, кроме травы да камней…

– Мы хотим говорить, - повторил туурш. – Ты готов говорить с нами, человек?

– Что вам нужно? – Ресан прекратил попытки найти оружие. Вдруг все же, туурш на самом деле желает «только говорить», а людоедские наклонности трясинников – неподтвержденные легенды. Туурш вытянул вперед голову, жуткую помесь между человеческим лицом и рылом ящера:

– Ты несешь на себе вещь Мастера, - сказал он. Голос звучал невыразительно, но в круглых желтых глазах жила тоска. Тоска нечеловеческая, тоска дикого зверя, запертого в клетку.

– Которая вещь? – Ресан готов был сейчас все отдать чудищу, лишь бы оно, это чудище, исчезло.

– Браслет на руке, - туурш не сдвинулся с места, вместо того потянулся вперед верхней частью туловища, нос алчно шевельнулся, принюхиваясь:

– Это браслет Мастера.

Ресан закатал длинный рукав. Им требовалась поделка его деда? Указатель пути?

– Вы хотите забрать его? – спросил он, почти успокоившись. В крайнем случае, всегда можно попросить деда сделать еще один…

– Нет, - туурш даже отодвинулся, но тоска во взгляде усилилась.
– Не забрать. Нам не нужна эта вещь, нам нужен сам Мастер.

Ресан вздрогнул, но не успел ничего сказать.

– Расскажи Ему о нас, человек, только и всего, - туурш сейчас смотрел ему прямо в глаза.
– И передай вот это, - когтистая лапа протянула Ресану нечто непонятное, напоминающее зеленую корягу. Великая реликвия болотных гулей?

Ресан взял вещь с опаской, брезгливо ожидая прикосновения к склизкой поверхности. Но вещь оказалась сухой и теплой. Нет, не коряга.

– А это чтобы ты не потерялся по дороге, - добавил туурш, и ткнул острым когтем Ресану над ключицей…

– Рассвет уже, вставай! – сказал знакомый голос, в то время как знакомая рука трясла его за плечо. Да-да, конечно, вот только странный сон снился ему ночью… А еще тупой болью тычет в шею справа, а какой-то предмет упирается в ребра…

Ресан с трудом сел и растерянно уставился на деревянные, с прозеленью от старости, ножны и торчащую из них рукоять клинка…

– Что ты собираешься с этим добром делать? – мрачно полюбопытствовал Венд, когда Ресан закончил рассказ.

– Не знаю, - юноша, вытянув клинок, разглядывал «подарок»: обычное лезвие, кое-где со следами плохо отчищенной ржавчины, да странная деревянная рукоять, похожая на ножны.