– Может, закопать его или бросить в болото?

Венд скептически хмыкнул:

– Полагаешь, туурши об этом не узнают? И не нанесут нам еще один визит? Если они сумели меня усыпить однажды, спокойно повторят это еще раз.

– Тогда придется сделать, как они хотят? – вести деду непонятный подарочек из болот Ресан не желал. А вдруг на нем проклятие или другое темно-магическое колдовство?

– Не хочешь везти сам, давай мне. Положу в седельную сумку, - предложил Венд. – Пока болота не закончатся, выбрасывать нельзя.

Ресан отдал клинок Венду, тот небрежно сунул памятку от тууршей в седельную сумку и, кажется, напрочь забыл как о нем, так и о ночном происшествии. По крайней мере, вслух не упоминал и вообще говорил очень мало и только по делу. Ресан тоже в основном молчал, погруженный в раздумья.

Какого Мастера имел в виду болотный житель? В его речи это слово прозвучало как имя, причем человека, внушающего страх и почтение. Туурш говорил о приемном деде Ресана, степном шамане? Или о ком-то другом, более могущественном? Сейчас, вспоминая, Ресан усомнился, что указатель пути сделан именно дедом. Да, старый шаман настроил амулет на юношу, но из шкатулки он вытащил его готовым. Там всего-то потребовалось проговорить несколько ритуальных фраз, капнуть крови Ресана на стрелку, и готово…

На привале юноша попросил Венда достать клинок, и ахнул: ножны были теперь из красного дерева, украшенные узорами, чистые, гладкие, сияющие в лучах заходящего солнца.

– Надо посмотреть на сам клинок, - Ресан осторожно потянул за рукоять и вскрикнул от восторга: на лезвии не осталось и следа ржавчины, зато отчетливо виднелся вьющийся узор, похожий на переплетение ветвей.

– Хороший подарочек, - пробормотал Венд, скептически наблюдая за восторгом юноши.
– Ты хоть не забыл, от кого он достался?

Ресан растерянно посмотрел на воина, не понимая, что именно тому не нравится:

– Нет, не забыл. Я просто… я люблю красоту, - попытался объяснить. Тот хмыкнул:

– Ну да, только вот эта красота, готов поклясться, магического происхождения; а от магии никогда не знаешь, какой пакости ждать.

Ресан вздохнул и вернул Венду оружие. Честно признаться, толку Ресану с клинка никакого, кроме как любоваться: обращаться ни с мечом, ни с парными кинжалами юноша не умел. Так, знал пару приемов да базовые движения, только любой опытный воин его в два счета обезоружит, даже возьми он самый волшебный клинок.

– Какое место странное, - проговорил Ресан, оглядывая пригорок, выбранный Вендом для ночевки, а особенно северную его часть.
– Камни стоят ровным рядом.

– Наблюдательности ты не лишен, - похвалил его Венд не то в шутку, не то всерьез. Заинтересовавшись, юноша отчистил один из верхних камней от плюща и мха и теперь растерянно водил рукой по гладкому срезу:

– Это остатки стены, до сих пор шлифовка сохранилась!

– Верно, - Венд подошел ближе.
– я здесь уже ночевал однажды. Напарник рассказывал: в давние времена на этом месте стояла внешняя молельня одного из Светлых богов. Потом появились туурши, люди ушли, святое место забросили, и оно то ли само разрушилось от времени, то ли помог кто.

– Светлых?

– Да, это благое место.

Ресан неуверенно кивнул: ничего особенного он не ощущал, но Венд наверняка знал, что говорил.

– Здесь безопасно ночевать?

– Как и в любом другом месте. От нежданных гостей развалины нас не охранят. Будем караулить по очереди. И если услышишь странные звуки, не стесняйся меня будить. Места тут глухие, кто знает, что, кроме тууршей, может водиться.

Венд разбудил его почти сразу, осторожно потряс за плечо:

– Похоже, у нас неприятности.

Объяснять не потребовалось: на противоположной от костра стороне двигались крупные тени, посверкивали в свете огня голодные глаза. Лошади косились на хищников, изредка недовольно фыркали, но в целом вели себя флегматично.

– Это волки? – отчего-то шепотом спросил Ресан.
– Так много…

– Хуже, - Венд положил рядом меч, внимательно наблюдая за движением стаи.
– Это кхарги.

Звук, вырвавшийся у Ресана при этих словах, больше всего напоминал жалобный писк. Кхарги! Монстры, напоминающие помесь волка и дикобраза, всеядные, покрытые плотной чешуей, почти непробиваемой стрелами и обычным оружием, с ядовитым щипом на конце длинного хвоста. Единственное достоинство кхаргов, с точки зрения людей, заключалось в неспособности к быстрому размножению. Два-три приплода за всю жизнь самки, и то при очень благоприятных условиях. К счастью, редкие твари, почти вымершие.

Все эти сведения по родной природе, накрепко вбитые когда-то наставником, промелькнули в голове Ресана, завершившись единственным вопросом: если кхарги такие редкие, почему их здесь так много?!!

– Что… что нам делать? – спросил юноша слегка дрожащим голосом.

– Ждать, - Венд казался совершенно спокойным. Возможно, это жуткое соседство его и впрямь не сильно тревожило.

– Чего ждать?

– Я не знаю, почему они не нападают, - объяснил воин, - это не в привычках кхаргов. Огня они не боятся, нашего оружия тем более. Что бы их ни сдерживало, пока оно действует, мы в безопасности.