– Ладно, ладно, уже иду, - отозвалась она, хмурясь, потом кивнула мальчику:

– Тебя как зовут?

– Альмар…

– Хорошо, я запомню, - и, отвернувшись от него, подбежала к краю крыши и прыгнула в пустоту. Мальчик охнул и едва удержался, чтобы не броситься следом. Осторожно подошел к кромке и посмотрел вниз. Потом по сторонам. Потом на всякий случай наверх. Но ничего, напоминавшего девочку или же ее разбившееся тело, не увидел.

*****

В небольшой комнате стоял сумрак, еще легкий, дневной, какой всегда бывает, если единственное крохотное оконце выходит на север, а высокая громада одной из сторожевых башен Радоги, нависающая над домом, прячет все окружающее в тени. Впрочем, Мэа-таэля такие мелочи, как недостаток света, заботили мало. Намного интересней казалось наблюдать за действиями высокого старика, обладателя длинных волос, заплетенных в десяток мелких косиц. С тех пор, как старый шаман поселился в Радоге, прошло уже полдюжины лет, последние черные пряди в его шевелюре побелели. Седой, как лунь. Но столь же мудрый, столь же сильный, как прежде. Шаманы живут дольше обычного человеческого срока.

– Ты и сам бы сделал не хуже, - проворчал между тем тот, выкладывая из шкатулки на стол разные предметы. – Уж этому-то мой брат тебя научил.

– Научил, - добродушно согласился Мэа-таэль.
– И я сделал бы, будь у меня полгода в запасе и все необходимые ингредиенты. Вот только потребуется это через пару дней, если не раньше.

– Мальчик мой, что вы в этот раз задумали? – старик бросил на полукровку быстрый пронзительный взгляд, потом развернул плотную холщовую ткань и достал предмет, напоминающий гусиное перо, только из чистого золота; аккуратно коснулся пером каждой выложенной вещи. Движения его рук были уверенными и четкими, никак не выдавая почтенный возраст своего обладателя.

– Дед, ну перестань, - полуэльф поморщился.
– Просто поверь на слово - это необходимо. Не выпытывай детали.

– Четыре маски на якорях – наверняка что-нибудь противозаконное.
– шаман недовольно покачал головой. Мэа-таэль рассмеялся:

– Ты, похоже, забыл, кому я служу. Он сам себе закон. Не беспокойся, дед.

– Как я могу не беспокоиться, если вижу, что у тебя самого душа не на месте, - возразил старик.
– И не пытайся спорить: уж читать эмоции глупых мальчишек я еще не разучился. Что на сей раз нужно твоему магу?

– Скоро узнаешь, - пообещал Мэа-таэль.

– Зря ты связался с Тонгилом, - сурово сказал старик.
– У всех магов от Дара крышу сносит, но у Темных в особенности.

– И это говоришь мне ты, служитель Многоликого? – усмехнулся полукровка.
– Владыка всегда благоволил магам.

– Кто Он и кто мы, - возразил шаман, отступая от стола и оглядывая получившийся результат.
– Где Он и где мы. Для Него маг или простой смертный – разница невелика, а мы чародеям немногое можем противопоставить. Понимаешь ведь, что случиться, если Тонгил в тебе усомнится или разочаруется.

– Что же? – с интересом спросил полуэльф.

– Станет у меня на одного внука меньше, - припечатал шаман.
– Мало того, добавишь нам своей смертью такого опасного кровника, какого у семьи уже лет сто не находилось. Не смейся, мальчишка, не смейся! То, о чем я говорю, ты и сам не раз продумывал. Если скажешь нет, не поверю. При всей своей легкомысленности ты все же не дурак.

– Дед, если бы не Тонгил, стало бы у тебя уже давно на двух внуков меньше, - перестав улыбаться, возразил Мэа-таэль.
– И я тоже не поверю, если скажешь, будто забыл об этом.

– Помню, - тяжело ответил старик.
– Хорошо помню. Но верить магам не умею, уж не проси.

Полукровка пожал плечами:

– Тонгила это не слишком расстроит. Хотя, чтобы ты о нем ни думал, для Темного он достаточно вменяем.

– Наслышан, - хмыкнул шаман.
– Можно подумать, твоего мага сама богиня Льда породила – ничто его не пронимает. Сколько раз на него уже покушались? Больше трех десятков? И ни одного приступа мании преследования, ни одной вспышки безумия, как у прочих магов. Даже поведения своего и привычек не изменил. Другим хватало и пары встреч с наемными убийцами, чтобы начать жечь всех чужаков в пределах видимости или запираться в замке безвылазно.

– Вот видишь… - начал Мэа-таэль, но старик перебил:

– Именно, я вижу, причем то, чего не видишь ты. Твой Тонгил – и не человек вовсе.

– Ну, ты хватил, дед! – не выдержал полукровка.

– Послушай меня, мальчик, - старик уставился на него пронзительными черными глазами, такими же яркими и живыми, как у самого Мэа-таэля. – Просто послушай. Может, я и ошибаюсь, может, старый шаман и выжил из ума, но хотя бы допусти такую возможность: Тонгил не человек.

– А кто тогда?

– Точно не знаю, - старый кочевник покачал головой.
– Кое-какие догадки у меня есть, но говорить вслух пока остерегусь. Оставил бы ты эту проклятую службу, до добра она не доведет.

– Я не могу, я Арону и за себя, и за брата должен, - возразил полукровка. Дед уже не в первый раз начинал подобные разговоры, вот только о нечеловеческой природе Тонгила заявил впервые.

– Слышал уже, слышал, - пробормотал шаман.
– Отдать бы должок, да и забыть. Ладно, ты парень упрямый, больше на эту тему я говорить не буду. Но перед отъездом еще зайди ко мне, может, успею кое-какие из догадок проверить, тогда и скажу тебе.