Или… некромантия?

Мужчина нахмурился и замедлил шаг. Тонгил-прежний ничего не записывал по теории мертвого искусства; все, известное северянину об этой ветви Темных, осталось недоказанными слухами. За исключением, впрочем, одного факта: как следует убивать некроманта правильно. Все же, мог ли быть замешан Волькан, давний недруг Тонгила-прежнего? Эвита? Кто-то еще, оставшийся в тени?

Неужели Мэль действительно предал его… Мысль об этом вызвала боль… Единственный, на кого Арон, казалось, мог положиться в этом перевернутом мире, кого начал считать другом. Глупость с его стороны – надеяться, что и у Темных есть друзья! Только слуги и союзники, и только до тех пор, пока им выгодно! Полагать иначе – самообман.

Рассуждения эти казались правильными, мудрыми, но легче от них не становилось.

Глава 20

Проработка деталей плана заняла много времени, и Мэа-таэль освободился только после заката. Тонгил, куда-то пропадавший на полдня, обнаружился на верхней площадке. Маг сидел на каменном полу, прислонившись к парапету и прикрыв глаза, а вокруг танцевали Тени. Выглядел он непривычно уставшим. На Мэа-таэля, выступившего с лестницы, Арон словно не обратил внимания, но движение Теней замедлилось, а потом они и вовсе растворились в камне.

Мэль зачаровано наблюдал, как последние клочки живого тумана впитываются в брусчатку пола: сколько раз он уже видел работу Тонгила с Тенями и Отражениями, но смотреть на это ему никогда не надоедало.

– Проверил? – глухо спросил маг.

– Да, все в порядке, - подтвердил полукровка.
– А вот ты выглядишь вымотанным.

– Неужто? – без интереса уточнил тот.

– Магичил без меры? – хмыкнул Мэль, присаживаясь рядом. Тонгил неопределенно пожал плечами.

– Вытяни вперед левую руку, - сказал он неожиданно.

– Зачем это? – полуэльф на всякий случай спрятал названную конечность за спину. Маг издал короткий смешок:

– Не бойся, у меня исключительно благие намерения, – он шевельнул пальцами, и тонкая петля серой Тени поднялась из камня и закачалась в воздухе.
– Это твоя страховка.

– Зачем она? – Мэль с некоторой опаской следил за туманной змеей.

– Дублирует мою, - Тонгил поднял руку, показывая тонкий серый браслет на запястье.
– Чтобы знать, где ты и что происходит. Кроме того, Тень послужит тебе дополнительным оружием.

– Она мне подчинится?

– Да.

Все еще сомневаясь, полуэльф протянул руку и позволил тени обвиться вокруг запястья. Прикосновения ее напомнили шершавое тепло змеиного тела.

– С чего это ты надумал?

Маг криво усмехнулся:

– Я как-то вдруг осознал: самое уязвимое место сейчас – ты. Учитывая все, что знаешь…

– …достаться врагам мне нельзя, - продолжил за него Мэа-таэль, касаясь ставшей материальной Тени. На ощупь браслет оказался теплым.
– Особенно достаться живым.

– Учитывая все, что ты обо мне знаешь, - с нажимом повторил Арон.
– Тебя следует беречь, как зеницу ока. И даже тщательней. Ты сейчас – моя память.

– Точно, - после короткой паузы согласился полуэльф, легонько щелкнул ногтем по пластине браслета.
– Твоя память, - усмехнулся.
– Всегда приятно чувствовать себя нужным.

– Мэль… - начал Тонгил, потом остановился, словно не зная, как продолжить.

– Я все понимаю, Арон, - вздохнул полукровка.
– Даже странно, что столько лет ты не пытался надеть на меня поводок.

– Это временно, - напряженно сказал маг.
– Как только ситуация изменится…

Мэа-таэль согласно кивнул, но пальцы правой руки продолжали теребить браслет.

*****

Старый шаман готовился ко сну, когда ощущение знакомого присутствия заставило его шагнуть к двери за пару мгновений до стука.

– Еще среди ночи ты ко мне не приходил, - проворчал старик неодобрительно.

– Не сердись, дед, - примиряюще отозвался внук.
– Я на минуту. Вот, – полуэльф протянул ему два толстых свитка.
– Запечатанный передай Наи-таэль, а второй тебе.

Шаман нахмурился:

– Думаю, ты увидишь сестру раньше меня.

– Может и так, - согласился внук.
– А может, и нет, – потом порывисто обнял старика.
– Спасибо за все, дед! – и, сунув свитки, выскользнул в ночь прежде, чем шаман успел сказать хоть слово.

Вполголоса ругаясь, старик запер дверь, потом подошел к столу с яркой масляной лампой и некоторое время разглядывал свиток, предназначенный ему. Душу скребло нехорошее предчувствие.

Когда шаман развернул длинный лист, его пальцы дрожали.