Мэль, не удержавшись, прошипел ругательство. Конечно, он понимал: чтобы справиться с магом уровня Тонгила, заготовке рыцарей Гиты следовало оказаться чем-то особенным. Полукровка не особо удивился бы даже демону, вызванному из нижних кругов реальности. Но это… Откуда они вообще это взяли?

Чудовище, между тем, уже оправилось от секундной растерянности, горящие глаза нашли назначенную жертву, пасть приоткрылась, показывая тройной ряд зубов, тягучая слюна капнула на ступень, моментально проев в той глубокую вмятину…

Чудовище прыгнуло. Ударилось о невидимый щит, откатилось в сторону, приникло к земле, поводя всем длинным телом, и прыгнуло вновь. Щит застонал, но выдержал, однако Мэа-таэль видел, как маг вскинул руки, удерживая защиту, как его качнуло от первого удара, и как он едва не упал от второго. Удары существа разбивали магию. Простое физическое нападение – любой силы - не заставило бы Тонгила даже поморщиться.

Чудовище уже достаточно отодвинулось от двери, и полукровка решился. Как он и надеялся, существо, занятое главным сражением, не обратило на него внимания. Уже в проходе обернулся: теневая удавка, способная переломать хребет одновременно десятку кхаргов, обвилась вокруг шеи твари - и исчезла. Просто растворилась, а Тонгил, покачнувшись, сделал шаг назад. Мэа-таэль заколебался было, не вернуться ли помочь, потом мысленно встряхнулся и шагнул в глубину дома.

Потом белоголовый пришел в последний раз и сказал: все почти готово, говорящие двуногие для службы Существу найдены, но есть один очень злой человек, который мешает Существу вернуться в Просторную Пещеру и вновь сделать мир правильным. Человек, уничтоживший прежних служителей Существа, превративший их в горсти пепла…

Сперва Существо не поверило. Как мог один двуногий сделать все это? И почему? Существо никогда даже не видело его…

«Это очень плохой двуногий, - объяснил белоголовый.
– Он любит творить зло. Пока этот двуногий жив, мир не станет правильным».

«Значит, жить он не должен, - решило Существо.
– Ты позаботишься об этом?»

«Я не могу, - развел руками двуногий с белым мехом.
– Я слаб, а ты сильно и можешь уничтожить плохого. Он скоро придет сюда, потому что хочет Тебя убить. Я дам Тебе запах и вкус его крови, и Ты сразу его узнаешь».

Существо почувствовало, что начинает сердиться. Оно ничем не мешало этому злому двуногому. Оно просто жило в Просторной Пещере и было счастливо.

«Я убью его», - сказало Существо.

Как белоголовый и обещал, Злой пришел совсем скоро. Существо почуяло его присутствие и затаилось в ожидании. Здесь, в этой «комнате», многие чешуйки Существа уже растерлись в пыль и прилипли к стенам и полу, сделав те почти продолжением Его тела. Стены могли прогнуться, доски в полу раздаться, если Существо захотело бы этого. Белоголовый сказал: Злой опасен. Существо пыталось защититься как умело.

Но Злой не пришел к Существу сам, он прислал зверей – мелких серых тварей с острыми зубами. Они рычали и наскакивали на Существо, пока То не кинулось на них, а потом за ними, трусливо поджавшими хвосты, следом. И увидело Злого.

После слов белоголового Существо ожидало, что Злой будет отличаться от прочих двуногих. Но тот оказался такого же размера, как и остальные, с такой же тонкой кожей, лишенной чешуи, с обычным темным мехом на голове. И казался таким же, пока Существо не прыгнуло.

Воздух прогнулся и отбросил Существо, больно ударив о камень. И второй раз. И третий.

А потом Злой бросил в Существо петлю из тени. Та лишь скользнула по чешуе, не сумев зацепиться, но Существо все равно вздрогнуло. Прикосновение тени напомнило ласковые касания маленьких двуногих, служивших Существу в Просторной Пещере, и Оно на мгновение отвлеклось, погрузившись в приятно-грустные воспоминания. Всего на мгновение, но Злой воспользовался этим и ударил снова. Существо заметило длинный тонкий луч, выходящий из руки двуногого, только когда конец этого луча вонзился в тело, пробил чешую, прошел сквозь мышцы и застрял в кости.

Стало больно! Очень-очень больно! И Существо, отпрыгнув в сторону, не кинулось больше на Злого, а заплакало.

Маленькие двуногие плакали соленой водой. Глаза Существа не умели выпускать воду, и Оно лишь жалобно заскулило, подвывая, жалуясь на правильном языке, который здесь все равно никто не понимал.

«Больно!» - жаловалось Оно.

«Почему ты Злой?» - плакало Оно. – «Зачем пришел мучить Меня? Я не сделало тебе ничего плохого! Я хорошее! Я не хочу боли! Я только хочу вернуться домой!»

Злой шевельнулся, и Существо, последний раз всхлипнув, напряглось, готовое отпрыгнуть с пути нового удара. Злой не ударил. Злой открыл рот и издал шипящие звуки правильного языка:

«Не плачь, маленькое,» - сказал он, медленно и четко выговаривая каждое слово. «Я тебя больше не обижу».

Император лежал на полу в луже крови, лицо искаженно агонией, из разжавшейся в момент смерти руки выкатился амулет – прямо в кровь. Мэа-таэль наклонился и осторожно поднял амулет за цепочку, обтер камень подвески об одежду мертвого монарха, распрямился. Рот неудержимо растягивался в ухмылку. Государь империи Таррун лежал у его ног – побежденный и убитый. Великолепное окончание охоты.