– Хорошо, зайду, - покладисто согласился Мэа-таэль.
– Я в любом случае собирался.

– Вот и славно, - старик достал четыре льняных мешочка и принялся складывать в них разложенные на столе вещи:

– Помнишь, как образы на якоря накладывать?

– Обижаешь, - отозвался полукровка.
– Если надо, с закрытыми глазами сделаю.

– Все, ступай, ко мне гости серьезные придут скоро, нечего им глазеть на твои эльфийские уши, - шаман вручил ему мешочки и подтолкнул к двери.

Мэа-таэль хмыкнул, и, поблагодарив и сунув полученное во внутренний карман куртки, вышел на улицу. На миг остановился, прислонился к захлопнувшейся двери, легкомысленное выражение, так раздражавшее старого шамана, исчезло с лица, глаза серьезно, даже мрачно, посмотрели куда-то вдаль, словно вглядывались в будущее. В будущее неласковое и нежеланное. Потом поднял руку, коснулся сквозь кожу куртки своей небольшой ноши и тихо проговорил:

– Ты прав, дед, Арон меня убьет.

Крепость стояла у самого берега реки, прямо из воды вырастали отвесные каменные стены, глядя узкими бойницами на мелкую рябь внизу. Когда-то грозный символ императорской власти над новой провинцией, с течением лет крепость пришла в запустение, камень стен порос сперва травой, а потом, кое-где, и мелким кустарником. Обленившийся гарнизон состоял из пяти стражников и коменданта – только это выделила империя на охрану своего давно уже не пограничного форта.

Арон стоял у парапета, скрестив на груди руки, и лениво наблюдал за мельтешащими внизу людьми. Вот еще один результат планирования и интриг его предшественника: крепость давно уже втайне принадлежала Тонгилу вместе с не-людьми, несшими тут службу.

Мэль, стоявший рядом, обозревал панораму раскинувшейся перед ними Радоги с почти осязаемым удовольствием.

– К вечеру будем знать, где прячется император. Ты уверен, что не хочешь сам сесть на трон, когда тот освободиться? – в который раз поинтересовался полуэльф, разворачивая принесенный список.

– Уверен, - коротко ответил Арон.

– Тогда вот основные кандидаты. Все твои условия соблюдены: никто не является магом, никому не хватит богатства и могущества, чтобы самостоятельно удержать власть, но при этом есть кровное родство с правящей династией и законные претензии на трон. Вот этот, под третьим номером – мой любимец. Интересуется собиранием древностей и охотой, а политические интриги навевают на него скуку.

– Младший сын императора? – уточнил Арон, смутно припоминая означенного юнца.

– Племянник, - поправил его Мэль.
– С дядюшкой не ладит, за его кончину на нас не обидится.

– Хорошо, - маг кивнул.
– Считай его рабочим вариантом.

– Арон, - после паузы спросил полуэльф.
– Что тебя гнетет?

– С чего ты взял? – недовольно уточнил тот.

– Я же вижу, - Мэль покачал головой.
– Последние дни тебе беспокоит новая проблема.

– Надо же, насколько я прозрачен, - северянин отвернулся от управляющего, переведя взгляд на шпили и башни дальнего берега.

– Только для меня, - жизнерадостно утешил его полуэльф.
– Так в чем дело?

Арон пожал плечами, но все же неохотно проговорил:

– Я когда-нибудь упоминал о своем проклятии?

– О котором из них? – уточнил полукровка.
– Около пяти я могу назвать прямо сейчас, но если подумаю, то вспомню еще с десяток. На людей, на роды, на селения, - какое именно тебя интересует?

Маг невесело хмыкнул:

– Не то, Мэль. Не проклятие, наложенное мною. То, которым прокляли меня.

С лица полуэльфа сползла усмешка:

– Ты проклят?

– Похоже на то.

– Раз спрашиваешь у меня, то мало об этом помнишь?

– В точку. Вообще ничего. Возможно, оно существует, и возможно, снимается смертью. Моей.

– Возможно? – уточнил Мэа-таэль.

– Возможно, - кивнул Арон.
– Прекрасная Эвита не из тех, кому я готов поверить на слово.

О проклятии Мэль не знал. Не сказать, что северянин так уж рассчитывал на его помощь, но легкое разочарование ощутил.